О желании поступить в ГУЭФ, о своей мечте — стать успешным, о маниакальной одержимости учебой, а особенно — математикой. Пока не говорю о своих проблемах — рано.

Моя история явно впечатляет Катерину Николаевну. По лицу кажется, что внутри у нее происходит какая-то борьба. Вскользь я упоминаю работу…

— Ты работаешь?! — Это совсем ее шокирует.

— Да. С четырнадцати лет. Папы нет, а нужно помогать маме, — говорю я уклончиво, не вдаваясь в подробности.

Катерина Николаевна выглядит все более растроганной:

— А чем занимаешься в свободное время?

— Свободное время? — Я хмурюсь, пытаюсь вспомнить, что это такое.

— Учусь, работаю. Больше ничего.

— А прогулки? Кино? Друзья? И… девушки? — Последнее слово Катерина Николаевна произносит с легким неодобрением.

Качаю головой:

— Это все не для меня… По крайней мере, сейчас.

— А что же сейчас? — спрашивает она с любопытством.

— Я считаю, что сейчас важнее заложить фундамент под свою будущую жизнь. А отдых и развлечения оставить на потом.

— Это взрослый и серьезный подход. — Она смотрит на меня с уважением. — И большая жертва.

Но в будущем она окупится стократно, поверь мне.

Киваю. Хвалю пирог и чай. Не могу не заметить, что за разговором Катерина Николаевна то и дело поглядывает в окно — с легкой тревогой.

— Не переживайте за него, — тихо говорю я, поймав очередной взгляд. — У него много друзей. Большой компанией тяжело попасть в передрягу.

— Надеюсь, что так, — кивает она с грустью. Затем натянуто улыбается и предлагает мне еще пирога.

Я спрашиваю Катерину Николаевну о ее работе, и она рассказывает все, что я уже знаю. Затем я задаю вопрос, почему они с Ярославом переехали сюда.

Она говорит, что отсюда удобнее ездить до Москвы, но по интонации я понимаю, что дело в чем-то другом, но сейчас правду она не откроет. Что ж. Все равно чаепитием я остаюсь доволен.

Кажется, мы уже почти подружились.

9

С помощью линейки и двухстороннего скотча краду из почтового ящика Катерины Николаевны какое-то письмо, а потом, дождавшись, когда Ярослав уйдет, звоню в их дверь. Говорю Катерине Николаевне, что письмо по ошибке попало в мой ящик, а затем как бы невзначай жалуюсь, что мне никак не удается одна задача по математике.

Не сможет ли она посмотреть? Она охотно соглашается и приглашает меня войти: полчаса свободного времени у нее как раз есть.

За пятнадцать минут Катерина Николаевна объясняет мне, как решаются такие задачи. Она не дает ответ — просто слегка направляет меня, чтобы я взглянул на задачу под новым углом. Радостный, я ухожу домой, нахожу в стопке задач подобные и за один вечер решаю сразу двадцать штук.

* * *

На уроке русского происходит странность.