Честно говоря, я получала больше удовольствия от своего вибратора, чем от любого мужчины, с которым была.

Теперь я понимала, из-за чего весь сыр-бор.

Никогда бы не подумала, что так может быть. Что нечто такое удивительное, вообще могло существовать. Я продолжала толкаться в него бедрами, пока тело больше не могло совершать никаких движений, но не перестала дрожать. Невозможно, чтобы он был так же разрушен, как и я, но мы словно слились в одно убийственно пресыщенное существо.

Потом я почувствовала, что он начал отстраняться, и вцепилась в него. Прежде чем он смог отбросить меня от себя, как собаку, я его отпустила, расцепив ноги.

Но я не могла стоять. Колени были как желе. Все силы покинули тело. И я медленно начала оседать.

Он отступил от меня.

Я рухнула на пол и безвольно прислонилась к двери. Я чувствовала себя незащищенной и уязвимой, одураченной и истерзанной, но вызывающе посмотрела на него. К черту его. Я отказывалась испытывать стыд.

Бесстрастно уставившись на меня сверху, Лука заправил член обратно в брюки и застегнул молнию.

Затем открыл дверь, к которой я сейчас прислонялась, и вышел. Я ничего не могла, кроме как слушать стук каблуков его начищенных ботинок, пока его шаги не стихли вдали.

Я уронила голову на руки. Как могло случиться, что лучший секс, который у меня, вероятно, когда-либо будет, случился с мужчиной, которого я, без сомнения, возненавижу.

Хотелось бы мне никогда больше его не видеть, но я прекрасно понимала, что мое тело уже отсчитывало секунды до следующего раза.

Глава 18

Лука

Я хотел остаться с ней. И держать в объятьях.

Поразительная потребность пронзила мою грудь.

Поэтому я заставил себя уйти. Теперь я стоял посреди кабинета, почти в оцепенении уставившись в окно.

Дыхание все еще не выровнялось, сердце бешено колотилось, а тело дрожало от жара и посткоитального удовольствия. Что, черт возьми, только что произошло?

За свою жизнь я перетрахал столько женщин, все они были такие же красивые, а некоторые даже красивее ее, но секс ни с одной из них даже отдаленно не напомнил тот, что только что был у нас. Черт возьми, я выстрелил, как сжатая пружина. Это было самое близкое к чуду, что я когда-либо испытывал за последние годы.

Что в ней такого? Почему она так на меня действовала? Она просто тупая баба.

Достаточно глупая, чтобы связываться с таким мудаком, как Сальваторе, и таким монстром, как я. Но с первого момента, как я ее увидел, что-то внутри меня пробудилось к жизни. И я хотел узнать, что.

Теперь я знал. Теперь я, бл*ть, знал.

Мне нужно избавиться от внутренней турбулентности. С судорожным вздохом я перевел взгляд на поднос с бутылкой выдержанного виски и единственным хрустальным бокалом, стоявших на низком столике рядом с камином. Его выставляли для меня каждый вечер.