В узлах одежда и еда на время путешествия с одного берега Балтийского моря на другой. Деньги и любые другие ценности солдаты складывают под старой елью с раздвоенным стволом. Рядом оставляют лошадей и коров, а свиней и домашнюю птицу убивают и варят в опустевших домах.

Я прохожу мимо плененных шведов. Все белобрысые и румянощекие. Большинство взрослых высокого роста и крепкого сложения. В общем, хорошая рабочая скотина. Получше той, что сейчас западноевропейцы возят из Африки в Америку. Этим повезло — останутся в своей климатической зоне. Будут заниматься тем же, что и раньше, только на моих землях в окрестностях Нарвы и Ивангорода. Из дворов, пожалованных мне царем, более трети не имеют хозяев, некому возделывать жеребья. Их займут шведские крестьяне и начнут возвращать кармические долги."

"Сразу вспомнил, что и американские белые будут выплачивать неграм кармические долги. К началу двадцать первого века в США будут уже целые семейные династии черных, живущие на государственные пособия. Как сейчас негры под ударами бичей вкалывают, чтобы белые целыми днями валяли дурака, так через триста лет белые под ударами налогов и выплат по кредитам будут пахать даже круче, причем по собственному желанию, чем когда-то черные, чтобы те сутки напролет, пританцовывая от счастья, бухали, шмалили, кололись, занимались сексом…. Исторический бумеранг бьет жертву одним концом, а метнувшего — другим и с издевкой.

— Начинаем погрузку, — приказываю я.

Пленных ведут вдоль берега моря к баркасу и катерам, чтобы перевезти на шхуну. Там их разместят в трюмах. Им будет так же тесно, как и неграм, которых везут сейчас в Америку, но не жарко. Да и мучиться придется намного меньше. На палубу погрузим лошадей и лучших коров и быков, чтобы добавить свежей крови ливонским.

По деревне начинают расползаться ароматы вареного мяса. Я оставляю на берегу за старшего Захара Мишукова с приказом не задерживаться здесь, возвращаться, как только мясо сварится, а сам плыву на шхуну на тузике. На палубе шхуны у лаза в трюм образовалась очередь из пленных шведов. Женщины смотрят на родную деревню и всхлипывают, мужчины кривятся и вздыхают, а детям, за редким исключением, весело. Моим матросам постоянно приходится возвращать к родителям слишком любопытных и резвых шалунов. Эти дети уже вырастут подданными Российской империи и забудут про родную шведскую деревню. Природа проведет среди них естественный отбор: потомки более шустрых и смышленых станут русскими, а остальные — эстонцами.

74

Шведский военно-морской флот покинул Ревель только в середине сентября. Точную дату не знаю.