В ответном письме я поздравил Александра Меньшикова с новым чином и орденом, как знаю, не последними, напомнил о предстоящем предательстве Мазепы и сообщил, что воевать придется еще много лет, пока окончательно не разгромим шведов, и что в придачу к Нарве захватим много других шведских земель и не вернем их. Если они с царем не верят мне, то, как будут говорить в Одессе, пусть делают, как хотят, и увидят, как я был прав.

Мне сразу вспомнился разговор со шведским агентом в двадцать первом веке. Я привез в Стокгольм фуражную пшеницу вскоре после празднования трехсотлетия Санкт-Петербурга. О чем и упомянул в разговоре с агентом, желая по-дружески подначить его. Как ни странно, оказалось, что шведы, по словам агента, очень уважают Петра Первого и даже благодарны ему за то, что избавил их от имперских амбиций. С тех пор они только, как выразился агент, «упорядочивали отношения» со своими соседями — датчанами, норвежцами и финнами, что пошло на благо стране. С агентом трудно было не согласится, особенно наблюдая, как социализм «упорядочил отношения» работяг с работодателями: не только первые, но и вторые перестали работать, а извращенцы из обоих лагерей сбежали за границу.

В марте начал готовить шхуну к выходу в море. За зиму усилил корпус, уменьшив немного объем трюма, и добавил еще по одному порту для карронад на каждый борт. Река вскрылась двадцать первого числа. Ледоход, как утверждают местные, был спокойный. В иные годы сносило деревянные пристани, приходилось возводить новые. По слухам в Ревель прибыл большой шведский флот, привез пополнение и боеприпасы, поэтому я отложил выход в море, но, несмотря на уговоры жены, вышел до Пасхи. Не хотелось мне идти исповедоваться, а потом кривляться во время Всенощной."

"Шведский военный флот в количестве не менее семнадцати единиц (трудно было издалека отличить чисто военные корабли от торговых) стоял на рейде Ревеля. За нами никто не погнался. То ли не сочли опасными, то ли догадались, что не догонят, то ли просто не успели принять решение. Я заметил, что шведы в первой половине весны тормозят сильнее. Видимо, не успевают поменять зимнюю смазку на летнюю, а зимняя в теплую погоду замедляет процессы. Стоило им разместить поперек Финского залива несколько кораблей на расстоянии видимости соседних — и ни одна сволочь не проскочила бы в Балтику. Впрочем, немцы во Вторую мировую войну перегораживали залив металлическими сетями и минными полями, но наши подводные лодки все равно прорывались. На шхуне при хорошем ветре я тоже прорвусь через любое заграждение, а вот с призом сюда соваться не стоит, пока не уйдут шведские вояки. По мне, лучше не захватить, чем потерять на пороге дома.