Четверг, 26 января, Тура

Солнце, коснувшееся края континента, через несколько часов добралось до столицы Йеллоувиня, Пьентана. На просторной веранде светлого дворца, наслаждаясь первыми лучами, уже сидели император Хань Ши с супругой и ждали завтрак. Циновки, на которых расположилась правящая чета, были самыми простыми, соломенными, и на веранде не было ничего лишнего и вычурного - простота, четкие линии, большие окна с видом на цветущие нежнейшим розовым и белым цветом сады. Слуги, накрывающие на низком столике простой завтрак, двигались бесшумно и одеты были в темные одежды.

Один из них, мастер-старик, который служил у императора с тех времен, когда они оба ещё были безусыми юношами, стоял у низкого столика на коленях и аккуратно, умело смешивал в плоском чайничке ароматные травы и чай. Господин его следил за движением тонких рук с умиротворением. Обычно Хань Ши молчал, терпеливо дожидаясь окончания церемонии, но сегодня его молчание было удивленным. И поэтому старый слуга едва заметно вздрогнул, когда мелодичный голос повелителя спросил:

- Ты чем-то смущен, Йо Ни?

Чайных дел мастер не ответил - его сознания коснулись мягкие ментальные пальцы и тут же удовлетворенно отпустили. Ничего, кроме желания услужить господину и дружеской любви к нему, как к старому родственнику и великому правителю.

Старик поклонился, коснувшись лбом пола, и вышел, пятясь, сжимая в руках поднос с пятьюдесятью видами трав, из которых он все эти годы делал господину чай.

Дошло утро и до Песков - ныне влажных, сочно-зеленых, напоенных дождем. Сначала заглянуло солнце в Тафию, серебром высветлило широкое полотно великой реки Неру и скользнуло к белоснежному дворцу. Там, во внутреннем дворе, на мозаичной лазурной плитке тренировался дракон Четери, похожий на грозовой ветер - так быстр был он сам и его клинки, что за их движением и фигура Мастера казалась чуть смазанной.

Он смеялся, улыбался, как ребенок, успевая в битве с невидимым соперником подставлять лицо солнечным лучам, и был так совершенен, двигался так красиво, что, будь у солнца воля, оно бы задержало свой ход, чтобы полюбоваться на лучшего воина в мире."

"А пока им любовалась жена, сонная, завернувшаяся в цветастое покрывало. - и счастливо жмурилась оттого, что этот мужчина - только ее.

Светило двигалось дальше над Турой. Вот посветлело небо и над Истаилом, городом Владыки Владык, и в дворцовом парке громче запели птицы, ярче запахли умытые росой цветы. Солнечные лучи проводили рваные грозовые тучи, скользнули по подоконнику покоев Владыки - и остановились, напоровшись на белые резные ставни.

И правильно. Нечего им там было делать - в страстной утренней неге сына Воды и Воздуха и дочери Огня.

Дошло солнечное утро и до Рудлога.