Мне становится страшно за сестру, и я набираю сообщение, яростно барабаня пальцами по экрану:

“Не смей с ним болтать и заигрывать! Он опасен. Ясно? Я не хочу больше слышать такие глупости. Ты его плохо знаешь!”

Сестра молча читает сообщение, а потом так же молча выходит из месседжера. Я разозлено убираю телефон в карман.

Нет. Стоит ее увезти оттуда. Снять самой квартиру поблизости и пошел бы этот татуированный к черту.

Мы тормозим возле дома. Я молча вылезаю наружу и поворачиваюсь к Камилю. Он в этот момент, вместо того, чтобы направиться к дому, странно обходит машину.

Потом останавливается и трогает заднее стекло. Я из интереса подхожу ближе, и стоит мне взглянуть на то, что так привлекло его внимание, как сердце беспокойно подпрыгивает.

— Что это? — спрашиваю я растерянно, заметив странную вмятину в стекле, от которой расходятся трещины. Камень попал? Я слышала необычный звук, когда мы подъезжали. Глухой такой удар, но не обратила на него внимание, поглощенная мыслями о сестре.

Он еще раз проводит небрежно пальцем по вмятине.

— Ничего. Иди в дом.

— Это не камень, — меня осеняет, — в тебя стреляли. Это так?

— Хватит забивать свою девчачью голову такими мыслями, цыпа.

Я тебе сказал проваливать в дом — так сделай это, — он возвращает мне странный, давящий взгляд, которому хочется подчиниться, и я даже на автомате дергаюсь в сторону входа, — давай. Топай.

***Черт, значит, это и правда след от выстрела. Мне не показалось. Хотя бы еще потому что я чувствую, как вокруг Камиля воздух начинает звенеть от напряжения. И его взгляд… темнеет. По мне бегут мерзкие маленькие мурашки, словно стадо муравьев.

— Камиль, если это…

Я хочу сказать ему о том, что мне страшно за свою жизнь, и что хочу получить от него объяснения по поводу того, кому он мог помешать и чем это грозит в первую очередь мне, но Камиль не слушает.

Он смотрит мне за плечо и манит кого-то жестом.

Я оборачиваюсь. К нам подходит обычный мужчина. Я бы никогда не подумала, что он работает на бывшего преступника — у него такое забавное лицо. Тонкие губы бантиком на пухлом лице и приподнятые брови делают из него милашку.

Мистер Милашка замечает треснувшее стекло и еще выше поднимает брови. Растерянно.

— Это…

— Возьми эту цыпу и проводи ее в дом, — обрывает его Камиль, — и принеси ее покупки.

Пусть расслабится, распаковывая пакеты. Потом вернись ко мне.

— Ты хочешь от меня избавиться? — я ошалело смотрю на Камиля, — ты думаешь, я такая тупица, у которой при виде шмоток все вылетит из головы? Я…

— Ты должна быть такой. Тупицей, которая будет тратить мои деньги, покупать себе всякую херню, молчать, когда надо и не пихать нос в мои дела. Слышала, цыпа?

— Камиль?!

— Пойдемте, — спокойно предлагает мне мистер Милашка, а я мотаю головой.