Я выдыхаю и перевожу тему:"

"— Хазар приказал мне обнять его и называть с этого дня папочкой. Пообещал, что иначе сделает так, что ты меня выгонишь. Моя сестра живет теперь у него в квартире. Теперь мне за нее страшно… И, черт побери, — я выдыхаю, чувствуя, как меня начинают затягивать темные глаза мужчины напротив. В персональный ад, — я не знаю, о каком Цареве вы говорите. Можете трясти Валю. В тот день она прислала за мной эту машину. И мы с ней встретились в кафе.

— Хазар никогда не тронет твою сестру, — обрывает меня Камиль, — даже если ты окажешься чьей-то подстилкой, цыпа.

Девчонка тут не при чем. Ей реально там будет безопаснее.

Он игнорирует мои слова о Цареве и я тихо усмехаюсь. Понятно. Он в любом случае будет проверять — на слово не поверит.

Эпизод 21

— Садись, — Камиль указывает на столик, и, скользнув по мне еще раз взглядом, едва кривит уголок губ, — шмотки тебе кто выбирал? Сама или этот помог?

— Этот помог, — бормочу я, присаживаясь. В ушах все еще стоит звук хрустящих суставов Хазара. И он слабо настраивал меня на романтический ужин, или… что там планировал убийца, прежде чем начал прессовать своего подчиненного?

— Чувство стиля он не просрал.

Удивительно, — роняет странную фразу убийца, и садится напротив. Потом небрежно берет меню и раскрывает его передо мной, — заказывай еду.

“А мне кусок-то в горло пролезет?”

Я, все-таки, нахожу на первой же странице какое-то слабо мне понятное на вид блюдо и тыкаю в него наугад пальцем. Есть вообще не хочется. Но и сидеть, не зная, куда деть себя — тоже. У меня слишком много вопросов в голове. Что такое грандиозное планирует Камиль? Откуда он достал этого Хазара? Они все слишком странные для меня.

Я смотрю еще раз на руки убийцы. Настала его очередь листать меню, а я в это время разглядываю четкие линии тату на кисти. Я думала, что татуировки на таких местах — уродливы, но ему идет.

Не выдержав, я осторожно протягиваю палец и прикасаюсь к шрамам, которые прячет эта татуировка. Провожу медленно по смуглой коже и белым отметинам. Они едва ощущаются. В груди почему-то сводит дыхание, словно я пытаюсь погладить дикого тигра, а не человека передо мной.

Я удивляюсь сама себе. Зачем я прикасаюсь к нему сама? Сколько жизней он отнял этими руками, сжимая ими оружие или просто причиняя боль? Такие вещи оставляют отпечаток на ауре человека.

Чем дольше я прикасаюсь к Камилю — тем больше растет ощущение покалывания в руках. Напряжение растет, словно мой более умный инстинкт предчувствует опасность.

— Откуда у тебя такие шрамы? — интересуюсь сдавленно я, и встречаю внимательный взгляд убийцы.

— Откуда у тебя такие подруги, как Валя? — вопросом на вопрос отвечает Камиль, и я закатываю глаза, убирая руку.