Это не мои дурацкие попытки изобразить нежность, как я делала это с парнями. Когда его рот встречается с моим, мне кажется, что я не могу даже сделать вздох. Я не думала, что можно так… так подчинять языком. Губами. Почти профессионально забирать мою поцелуйную невинность. Все поцелуи до этого можно назвать чисто платоническими. Этот — квинтэссенция разврата и греха. Яд, отравляющий мою кровь и темным дымом проникающий в легкие.

— Ка… Камиль, — пытаюсь произнести непослушным языком я его имя, когда мужчина прерывается. Скользит губами по щеке, оставляя влажную дорожку, опускается к шее. Я ощущаю, как между ног растет странное напряжение. Покалывание. Приятное, томительное, тянущее.

Он точно отравил меня. Мое тело. Оно мне не подчиняется. Вся комната словно в тумане, и я могу только обрывками запечатлевать в памяти моменты. Запахи. Мое прерывистое дыхание, когда зубы больно сжимаются на шее и тут же место укуса обжигает прикосновение губ. Биение сердца, бешеное и ненормальное, отдающее в ушах, когда ладони скользят по моим бедрам, раздвигают нервно сжатые ноги и между ними обжигает холодом.

Спину выгибает в приступе какого-то странного желания. Томящего. Я касаюсь грудью и животом обнаженного тела Камиля, и это меня не пугает, не отталкивает. Распаляет еще больше.

Острые ощущения разбивают томительный морок. Я словно возвращаюсь в реальность, когда чувствую, что между ног упирается что-то твердое и надавливает. Скользит по влаге, заставляя меня раскрываться еще больше. Низ живота отзывается жаром на это прикосновение, но я пугаюсь, потому что оно значит только одно.

— Расслабься, цыпа, — слышу ироничный, хрипловатый смешок на ухо. Я закрываю глаза. До рези в веках — настолько сильно зажмуриваюсь, ожидая чего-то страшного.

И чувствую жесткий толчок внутрь. Одно движение. Пронизывающее режущей болью до самых нервов. Камиль проникает внутрь меня почти что легко. Только мне приносит это жуткие ощущения, и слезы брызгают из моих глаз. Я едва успеваю набрать воздух в легкие и задержать его, чтобы не завопить.

Я ошибалась. Мне очень, очень больно. Если бы меня изнасиловали — я бы чувствовала это еще долго. Я бы точно поняла еще в ванной, когда вернулась домой. Нельзя ни с чем перепутать эту боль. Это распирающее ощущение от огромного, дико твердого органа внутри. Словно еще чуть-чуть и я… истеку кровью там.

Господи. Зачем я терплю? Может, стоило закричать?

На горло мне ложится ладонь. Я разлепляю мокрые от слез ресницы, чувствуя, как дрожат губы. Готовая вот-вот сорваться в рыдания. И встречаюсь с холодным взглядом убийцы, который лишил меня сегодня невинности. Заплатив за это баснословные деньги.

Он совершает во мне движение.