Я все еще чувствовала перед ней огромную вину, и, хотя старалась не плакать, когда приходила к ней, все равно слезы предательски выступали на глазах и ветер из-за этого казался обжигающе-ледяным.

Несмотря на то, что Камиль прямо мне сказал — Валя подставила меня, когда привела к той девушке в бордель и для меня все закончилось бы очень плохо, я не могла уже сердиться на нее. Иногда нужно прощать. Все совершают большие ошибки, и жаль, что не все могут их потом исправить.

— Прости, — произношу я снова, поднимаясь с корточек, и, развернувшись, ухожу. Я не суеверная, но быть беременной на кладбище мне неуютно. Просто сегодня день Валиного рождения и я не могу не приехать.

Вернувшись обратно к машине Камиля я сажусь в нее, закрыв дверь. Когда я поворачиваюсь к Камилю, то удивленно приподнимаю брови. Он крутит в руках какое-то кольцо, которое переливается камнями даже сейчас, в пасмурный день.

— Ого, — произношу я, заметив, сколько на нем камней, — это что? Твое?

Если бы взглядом можно было убивать — Камиль бы совершенно случайно меня уничтожил бы, посмотрев на меня после этого вопроса.

Боже, кажется, я тупею с каждым днем. Не знаю, что там происходит с организмом беременной женщины, но, кажется, мой мозг уменьшается с ростом моего живота.

— Да, цып, — он надевает на мизинец кольцо, которое налезает ему максимум на первую фалангу, и саркастично усмехается, показав мне, — ну как? Мне идет?

Не выдержав, я начинаю смеяться. Камиль берет меня за руку и надевает на безымянный палец кольцо, которое садится на него легко и идеально. Я все еще смеюсь, пока он это делает, а потом внезапной ойкаю, почувствовав неладное и замолкаю.

— Что? — Камиль внимательно смотрит, как я ошалело пытаюсь понять — не показалось ли мне…

— Я описалась… — не успевает бровь Камиля изогнуться в ответ с посылом “чего-чего, цыпа?”, как я поправляюсь, — или нет. На моем сроке все возможно, но… кажется, это все-таки не то. Я не хотела в туалет.

Он молча отворачивается и поворачивает ключи в зажигании. Машина достаточно резко стартует с места.

— Ты не описалась, цып, — комментирует он странно спокойно, — похоже, ты рожаешь.

Удивительное спокойствие в этой ситуации, но я и сама достаю из сумочки телефон, и, заглянув в календарь, понимаю, что такое вполне может случиться. Только после этого я чувствую, как изнутри поднимается целое темное цунами паники, накрыв меня с головой. Даже в глазах темнеет.

— Больше ничего не чувствуешь? — меня возвращает к жизни вопрос.

— Живот крутит.

— Только сейчас начал?

— Нет, с утра, — выдыхаю я заледеневший воздух из легких. Мне стыдно, дико стыдно. Я ерзаю на сиденье и зажимаю руками подол платья между ног… если еще не поздно. Боже. Могла бы — сквозь землю сейчас провалилась.