— Ну Камиль, — прошу я, понимая, что капкейк — единственное, что я могу сейчас скушать без тошноты, — просто хоть на вкус попробовать! Они так необычно выглядят…

Камиль молча поднимает капкейк к лицу и медленно проводит языком по крему. У меня от этой картины буквально начинается тахикардия — сердце сжимается где-то возле горла, а потом начинает колотить с такой скоростью, что меня ведет.

— Ну, пробуй, — я получаю смешок, когда Камиль убирает пирожное обратно в коробку и издевательски улыбается мне.

Мне не нужно второго приглашения, и я порывисто подаюсь к нему, чувствуя, как меня перетряхивает от взбесившегося сердца. Я целую Камиля, обхватив ладонями за лицо, и чувствуя, как в ответ его язык проскальзывает мне в рот. Сладость с нотками кофе от крема лишь мгновение чувствуется на кончике моего языка — потом я наслаждаюсь вкусом человека, которого я желаю больше, чем какое-то там пирожное.

Боюсь, что вкус этого пирожного, которым он меня соблазнил, я вообще забываю в первые же секунды нашего поцелуя.

Наверное, мы оба в этот поцелуй выплескиваем все эмоции, которые накопили за день. Потому что он выходит диким и даже каким-то жестким — я никогда не думала, что сама стану так жадно целовать кого-то, ощупывая каждый сантиметр его тела и желая чего-то большего с ним… это желание настолько безумное, что даже если бы сейчас вспыхнул рядом пожар, я бы не обратила на него внимания.

Камиль сдирает с меня блузку, отбросив ее в сторону. Она белым пятном ложится на полу и у меня пробегают мурашки холода по коже. Но его пальцы так сильно сжимают кожу на ребрах, на спине, на моих бедрах и плечах, что, кажется, будто они оставляют на мне пылающий след, тут же согревая.

— Мы переберемся в спальню? — шепчу я между судорожными вздохами. Господи, как он уверенно меня трогает, словно знает каждую точку моего тела, которая может меня завести. Хотя, больше всего меня заводит понимание, что вскоре я буду принадлежать этому мужчине.

— Что за скучная хрень, цып? — усмехается Камиль, — Я хочу отполировать тобой все поверхности этого дома. За сегодня.

Даже так? О черт, черт. Это что-то новое для меня.

— И какую поверхность ты… хочешь отполировать первой?

— Для начала — свой член. Твою мать, — выдает Камиль, дернув меня за пояс высоких джинс, — в такие моменты я ненавижу подобные шмотки.

— Я сниму их, — из пересохшего горла вылетают быстро эти слова и я соскакиваю с Камиля, расстегнув молнию на джинсах и избавившись от них в момент. Запоздало я думаю о том, что стоило бы снять еще и нижнее белье, но поздно — я уже снова заползаю на колени к Камилю, ощутив попой, что он возбужден не меньше моего, и настойчиво стягиваю с него водолазку, не желая оставаться одна без одежды.