Это так мило, что у меня даже подгибаются ноги, когда я приближаюсь и кое-как забираюсь к нему на колени, усевшись лицом к лицу. Мне так удобно и уютно, что я каждый бы вечер сидела с ним так, в полумраке — Камиль включил только пару настенных светильников, когда зашел в комнату.

— Я готова, — произношу я, и Камиль едва улыбается. Тянется с пластиковой вилкой к одной из коробок. Я заинтересованно смотрю, что там лежит, — что это? Ой, нет. Убери, это наггетсы. Они пахнут дохлой курицей.

— Чудно, блин, — хмыкает Камиль, стряхивая с вилки оранжевый кусок, — на картошку тогда.

— Это уже лучше.

Он чуть отворачивается от меня корпусом, открывая другие коробочки. До моего носа доносится запах холодка и моря.

— Тут морепродукты. Устрицы и еще что-то.

— Ты не забыл, что у меня аллергия? Съешь сам.

— Нет, я не забыл, поэтому не предлагаю, — Камиль достает из коробки раковину и заглядывает внутрь. Потом немножко трясет ее содержимое, и я громко сглатываю, глядя как дрожит там белесый моллюск. Божечки, до чего же они мерзкие, — я сам не люблю. Они похожи на… ладно, не будем.

Камиль кидает устрицу обратно, хмыкнув, а я остаюсь задумчиво прокручивать в голове варианты, на что же по его мнению она похожа.

Я замечаю, что у него закатаны рукава водолазки, и присмотревшись, вижу небольшую точку на сгибе локтя, где вена. Помнится, около месяца назад я видела уже у него подобное. Значит, он не впервые сдает кровь в этой клинике. Чем он занимается там? Я хочу задать ему этот вопрос, но мне так неохота рушить эту атмосферу вокруг нас. Сейчас это важнее.

— Пироженка, — слышу я голос Камиля и отвлекаюсь от рассматривания его вен. Он задумчиво рассматривает капкейк, покрутив в руке, — сладкое, правда, только после еды. Оставить?

“Пироженка”. Я издаю сдавленный смешок. Серьезно? Он сказал именно так? Мое хихиканье застревает в горле и переходит в сиплое хрюканье, когда Камиль поднимает на меня взгляд. Появляется чувство, будто бы я с размаху влетаю в стену, когда я смотрю в темные радужки глаз напротив."

"Ладно, у этого человека действительно получается мило произнести “пироженка”, а потом посмотреть так, что кишки леденеют. И у него будет ребенок? С каким лицом он вообще пел бы ему колыбельные? Каким бы отцом Камиль стал, если бы… черт, нет, не хочу ""если бы"". Я изо всех сил буду верить, что у него есть будущее.

— Ты подавилась, что ли, цыпа?

— Вроде того, — фыркаю я. У него в голосе была забота или скрытая ирония?… — Можно попробую, хотя бы, пирожное? Оно выглядит и пахнет безумно вкусно.

— Слушай, не перебивай себе аппетит. Сладким не наешься. Беременным, кстати, не стоит его много жрать.