Тошнота подкатывает так же внезапно, как и днем, и я, издав мучительное “бве”, отворачиваюсь, нашаривая ручку двери.

— Черт, закрой окно, пожалуйста, — сдавленно выдыхаю я, — воняет едой… боже.

Камиль никак не комментирует это, но я слышу, как окно с шорохом закрывается, и спустя мгновение машина заводится, щелкнув замками на дверях. Мы покидаем парковку. В салон проникает относительно свежий воздух с запахом выхлопных газов, и тошнота потихоньку отступает.

Я молча смотрю за окно, пытаясь выровнять дыхание.

— И куда ты едешь? — интересуюсь спустя несколько минут я, глядя, как мы уверенно удаляемся от центра.

— Домой. И хочу услышать по дороге твою историю. Например, с какого черта ты решила сходить на УЗИ и зачем полезла туда, куда тебе не следовало. Тебе вообще лучше сейчас говорить, а не молчать.

— А я для начала хочу услышать, с чего ты взял, что бесплоден, Камиль, — холодно произношу, поворачиваясь к нему. Он с настолько бесстрастным лицом ведет машину, что только тени и всполохи от фар на нем напоминают мне, что время не замерло. Ни единой, мать его, эмоции нет!

— Попробуй догадаться сама. Ума хватило же порыться в шкафу, и прочитать, что было написано в выписках? — медленно отвечает Камиль, а я злюсь окончательно.

— Откуда я могу знать?! Не уходи от ответа!

— Твою мать, недогадливая ты моя… после химиотерапии редко случаются дети.

— Редко — это не “стопроцентно”!"

"— Меня убедили, что стопроцентно.

— Тогда случилось чудо, — скептически произношу я, глядя, как городские пейзажи сменяются лесополосой. Конечно, я узнаю дорогу, которая ведет к дому Камиля, но в голове мелькает тревожная мысль — не решит ли он избавиться от меня? Нет человека — нет проблемы.

— Твой сарказм не к месту.

Я так успокоиться пытаюсь, Камиль. Лучше уж буду грубить и говорить с сарказмом, чем плакать.

— Ты не предохранялся только со мной, надеюсь?

Я вижу, как Камиль прикрывает на мгновение глаза, несмотря на то, что ведет машину. Кажется, он тихо произносит матерное слово.

— Да, только с тобой, — получаю я, наконец, ответ.

Хоть тут радостная новость. Шеренга удивленных и беременных женщин перед домом стоять не будет.

Я снова бросаю на него взгляд. Обида гложет меня изнутри, но еще сильнее терзает сердце другая боль. Поэтому я со вздохом решаю все-таки пояснить, как все получилось.

— Меня сегодня тошнило, — сообщаю я, — подруга дала мне тест на беременность, убедив меня его сделать. Я даже не подозревала, что увижу на нем две полоски. Думала, что у меня просто задержка — такое часто бывало раньше. Меня это напугало. Я не знала, что делать, не знала, что думать. Решила, что в тех документах я могу увидеть, что ты лечился от бесплодия или что-то в этом роде, и, может, обрадовать тебя, но увидела вещи страшнее.