Проводили такие лекции доверенные люди, побывавшие за границей (а иногда — только прочитавшие пару идеологически выверенных путеводителей).

Общая схема таких лекций была незамысловатой: лектор сообщал заинтересованным слушателям, что в Нью-Йорке (Париже, Лондоне, Кейптауне и т. д.) есть роскошные кварталы, сверкающие огнями магазинов и фешенебельных ресторанов, где обитают исключительно толстосумы и эксплуататоры, которые нещадно грабят бесправный трудовой народ, и кошмарные трущобы, где ютится пролетариат.

Публика охотно ходила на такие лекции, потому что на них можно было хоть что-то узнать о загранице, взглянуть на человека, который там, возможно, побывал, и тем самым увериться, что Париж, Лондон, Кейптаун, Бомбей или Токио действительно существуют, а не являются только красивым названием в географическом атласе и цветной фотографией на открытке.

"

"С тех пор жизнь неузнаваемо изменилась, многие наши соотечественники лично убедились в существовании иных стран и городов, и такие лекции исчезли за ненадобностью. Но если бы кому-то пришло в голову возродить подобное мероприятие, вполне можно было бы провести лекцию «Васильевский остров — остров контрастов».

Потому что этот остров, самый старый и самый известный среди островов, на которых располагается Санкт-Петербург, действительно полон удивительных контрастов.

На этом острове располагаются самые старые и благородные здания Петербурга, от дворца сподвижника Петра I князя Меншикова или Двенадцати Коллегий до Биржи и Пушкинского дома, здесь есть современные офисные и торговые центры, здания из стекла и бетона, льнущие к Среднему и Малому проспектам в районе первых линий, но если пройти или проехать по тому же Малому проспекту до дальнего конца острова, вы окажетесь среди небольших особнячков, окруженных запущенными садами, словно перенеслись в глухую провинцию, а если потом свернуть в сторону реки Смоленки и Смоленского кладбища, вы увидите полуразрушенные дома и покосившиеся сараи, где ютятся весьма странные и подозрительные личности, будто сошедшие со страниц произведений Достоевского или Горького.

Вера подъехала на маршрутке до пересечения Малого проспекта и Двенадцатой линии, дальше пошла пешком.

Дом номер сорок она нашла без труда, это было мрачное четырехэтажное здание с темной аркой подворотни. Следом за ним стояло более жизнерадостное строение, трехэтажный дом, выкрашенный в традиционной желто-белой гамме, намекающей на стиль ампир. Вера направилась к этому дому, но с удивлением увидела, что на нем стоит номер сорок четыре.

Сорок второго дома, который она искала, не было, словно его пропустили при застройке.

Вера осмотрелась.