Конечно, если мы будем не слишком далеко, — добавил он."

"Гай Секвенций хотел еще раз поблагодарить своего странного спасителя, но того уже и след простыл, словно он растворился в темноте вместе со своей огромной собакой.

Гай Секвенций толкнул дверь, спустился по нескольким выщербленным ступеням и вошел в таверну.

Он не заметил, что из узкого проулка напротив таверны за ним следит сутулый человек в опущенном на самые глаза темном капюшоне.

Шустрый мужичок в надвинутой на глаза приплюснутой кепке, известный в узких кругах как Костя Крючок, вошел в кабинку туалета и достал из потайного кармана кошелек, который только что вытащил из сумки зазевавшейся пассажирки.

Кошелек был красивый, видно, итальянский — тисненая лакированная кожа, яркая расцветка, позолоченный замочек.

Однако содержимое кошелька разочаровало карманника — в нем оказалось всего двадцать евро одной бумажкой да три тысячи рублей. Еще было десять евро монетами, и еще какая-то странная монета, потертая и с дыркой посредине.

Ну да, когда пассажиры возвращаются из-за границы, трудно рассчитывать на приличный улов! Все деньги они спускают на курортные развлечения и сувениры! Куда больше можно украсть у тех, кто улетает в отпуск…

Ну ладно, какая ни есть, а все же добыча!

Теперь нужно избавиться от кошелька, потому что кошелек — это улика, если с ним задержат, можно и на зону загреметь, а деньги, как известно, не пахнут…

Карманник переложил деньги в свой карман, а кошелек с легким сожалением бросил в урну.

Жалко, хороший кошелек, можно было бы подарить его Люське, но нельзя, улика есть улика. Странную монету с дыркой посредине он оставил в кошельке — мало ли что, интуиция подсказывала Косте, что от нее лучше избавиться…

Уборщица Надира привычным движением перевернула урну, высыпав ее содержимое в черный пластиковый мешок.

Среди мусора мелькнуло что-то яркое, красивое. Надира, как сорока, любила все яркое и блестящее. Она ловко запустила в мусор руку в резиновой перчатке и вытащила кожаный кошелек.

Кошелек был замечательный — красной лакированной кожи, с блестящим замочком. Надира открыла его и убедилась, что внутри ничего нет, кроме потертой монеты с дыркой в центре. Похожие монеты Надира видела у своей более удачливой соотечественницы Земфиры.

Только это были никакие не монеты, это были талисманы, которые Земфира раздавала своим клиенткам.

В отличие от Надиры Земфира очень хорошо устроилась в Петербурге, хотя они приехали из одного и того же таджикского поселка. Правда, Земфира никому не признавалась, что она таджичка. Она говорила, что она — цыганка, потомственная ворожея и колдунья. Даже имя свое она переделала — на самом деле ее звали Адлинисо, но такое имя мало кто смог бы повторить, и уж совсем никто — запомнить.