Интересно, откуда у Фурыкиных богатство?

– Это останется тайной, – так же тихо ответила Вера, – но, думаю, Алексей Фурыкин брал большие взятки.

– И ты не знала про то, что он сексуальный маньяк? – не успокаивалась я.

– Нет, мама ничего о той истории мне не говорила. Она даже не намекнула, что Вера моя двоюродная сестра. А ведь многие отмечали, что мы похожи внешне.

– И шрам! У тебя он есть, а у настоящей Веры нет! – занервничала я.

– У нее на запястье была еле-еле видная отметина. – Подруга слабо улыбнулась. – А мой рубец… На маминых поминках меня сестра случайно хлебным ножом полоснула. Кровищи было! Но к врачу мы не поехали, кое-как сами бинтами замотали. В общем, заросла рана плохо. Сейчас-то я понимаю: Вера уже тогда задумала стать Лидой Горелик, а значит, надо было и мне шрам сделать. Так что не случайно она по моей руке чиркнула.

– Она тебя ненавидела! – закричала я. – Жила с вами, отдала деньги, но завидовала двоюродной сестре, у которой такая замечательная мама. Лида потом развела тебя с Юрой, приставала к Андрею Савельеву. Господи, она и не предполагала, что он брат одной из жертв Алексея Фурыкина. Если бы ты не поменялась с ней документами…

Я прикусила язык.

– Ира была бы жива, – закончила за меня Верочка. – Вот так глупость, совершенная в юности, оборачивается через много лет трагедией.

Я бросилась к подруге:

– Ты не виновата! Первопричина всех бед в Алексее и Светлане Фурыкиных. Наверное, Света, выйдя на свободу, кинулась к тайнику, но ничего там не обнаружила, а имени, под которым жила дочь, не знала. Или она подумала, что на деньги случайно наткнулся посторонний человек. Алена ею в расчет не принималась!

– В Америке я начну жизнь заново, – грустно улыбнулась Вера, – меня там будут считать матерью Сережи, прошлое останется в Москве. Новая страна, новая работа, может быть, новое счастье? Давай завершим этот разговор."

"Проводив Веру и Сережу, я вернулась в гостиную и застыла у большого окна, смотревшего на лес. Мы все в юности совершаем глупости, вот только подчас плата за них оказывается слишком высокой. Хорошо, что Вера уезжает, в чужом городе она легче реанимируется, и, возможно, ее и правда там ждет личное счастье.

Говорят, жизнь полосатая. Она похожа на зебру, черные полосы неудачи сменяют белые, когда все просто замечательно. Мне не встречались люди, у которых все всегда было бы плохо или, наоборот, лучезарно прекрасно. Но вот бедной Верочкой досталась особая, клетчатая зебра. Беда и радость в ее жизни были расставлены в шахматном порядке.

Из состояния задумчивости меня вывел резкий телефонный звонок, я схватила трубку и, не успев придать голосу беззаботность, буркнула:

– Слушаю.

– Дашута, это я! – заорал мужчина. – Чего молчишь?

– «Я» бывают разные, – вырвалась у меня цитата.