Она элементарно забыла про украшение, тут Аник просчитался. Но остальное прошло как по маслу! Прямо замечательно!

– Вы считаете замечательной смерть Иришки? – взорвалась я. – Господи, Ким Ефимович помешался от горя, потеряв обожаемую внучку, сделал психически больным Аника. Но вы-то вроде нормальная! Как могли вы согласиться на участие в подобной затее? Обещать матери воскрешение сына! Это же… просто слов нет!

– Я за справедливость, – попыталась оправдаться Жанна, – все должно быть честно, правильно! Вера убила Аню. Мы ей отомстили, показали мальчика, но не отдали его. Пусть теперь мучается. Око за око! Правда, сейчас, послушав вас, я начала сомневаться. Вдруг вы правы насчет Светланы? Как-то мне не по себе стало!

Я нашла в себе силы продолжить допрос:

– Где вы взяли ребенка?

Носова поежилась.

– Бывших пациентов Аника можно обнаружить повсюду, он замечательный врач. Мальчика предоставила директор детдома, одна из вылеченных им больных. Его, кстати, на самом деле зовут Сережей.

– Какая же ты сволочь! – снова слетела я с катушек. – Изображаешь из себя борца за справедливость, ходячую Фемиду… А про ребенка ты подумала? Он называл Веру мамой! И каково теперь Сереже в приюте?

– Не знаю, – прошептала Жанна, – мне такая мысль в голову не приходила. Ну… маленькие дети… не переживают… не соображают… ему пять лет всего…

– Ошибаешься! – прошипела я. – Вы нанесли малышу травму. А убитая Ира? Она в чем виновата?

– Никого мы не убивали! – испугалась Жанна. – Это ложь!

Я открыла сумочку, вынула документы и положила их на стол.

– Читай, здесь копия акта вскрытия. Обрати внимание на имя, фамилию, адрес. А я, пока ты изучаешь материал, расскажу то, о чем Аник не сообщил своей ретивой помощнице. Желание заслужить прощение и любовь деда толкнуло внука на преступление. Он хотел наказать Веру как можно более жестоко, поэтому и велел тебе под видом экстрасенса внушить Савельевой: мальчик вернется лишь в случае обмена. Кто-то умрет, а он станет живым. Так?

Носова кивнула:

– Да. Вера спросила: «Кто погибнет?» А я ответила: «Не знаю. Человек». Аник полагал, что Савельева будет мучиться, окажется перед дилеммой: возвращать или нет сына? Соглашаться ли на смерть другого лица? Получается вроде как убийство.

Я сжала кулаки. Бедная Верочка! Вот что она имела в виду, говоря: «Если бы ты знала, на что я решилась». Моя подруга ощущала себя убийцей невинного человека.

– Аник хотел показать Вере, как бывает тяжело, – причитала Жанна.

– Он тебе просто лапшу на уши повесил, – не сумела я удержаться от грубости, – на самом же деле решил лишить жизни Иру.

– Ой! – вздрогнула Жанна.

– Странная реакция, – скривилась я. – По твоей логике все нормально: око за око.