Кстати, дедушка Бусыгин коротает денечки в пансионе «Солнечный парк», а значится проживающим совсем в другом месте.

– Таких граждан пруд пруди, – согласился Валерий.

– Вот и добудь мне истинный адрес Анкибу.

– Не злись, – вздохнул Овсянкин, – подумаю над этим. Теперь об Алене Фурыкиной.

– Стой! – велела я помощнику. – У Анкибу Родионова была жена. Дай ее координаты.

– Это легко, – забубнил Валерий, – но данные снова будут по официальной регистрации. Так, так… ты ошибаешься! Анкибу никогда не оформлял брак.

– Почему? – удивилась я.

– Умный человек, – вздохнул Овсянкин. – Или свою маму послушал. Родители плохого не посоветуют!

– Но мне известно, что некая Жанна называет себя его бывшей супругой.

– И ничего странного, – сказал Овсянкин. – Гражданский брак, отношения не скреплялись штампом, никакой ответственности, и детей небось нет. Да уж, только дураки учатся на своих ошибках, а умные учитывают печальный опыт других и пользуются презервативами.

– Твоя тройня приехала домой! – догадалась я. – Почему же счастливый папаша торчит в рабочем кабинете?

– Кто-то же должен семью кормить, поить, обувать, одевать? – тяжело вздохнул Валера. – Да и дел полно, днем не успеваю все переделать. Ничего, я здесь на диване спать лягу.

– Насчет ботиночек для новорожденных пока не беспокойся, – язвительно сообщила я, – всякие там сапожки и сандалики им еще месяцев восемь не понадобятся, можешь временно вычеркнуть из бюджета данную статью расходов. А вот бросать в сложной ситуации жену некрасиво. Думаешь, у нее двенадцать рук?

– Там народу, как тараканов, – мрачно отозвался Овсянкин. – Моя мать, теща, тесть, две сестры, все помогают, в квартире не повернуться!

Я захихикала:

– И ты удрал от семейного уюта? Прикрылся службой?

Овсянкин обиженно засопел:

– Вообще-то, я считал, что нам и одного ребенка заводить рано. Еще на ноги не встали!

– Сочувствую, но теперь разговор на эту тему бессмысленен. Ничего, все уладится, образуется, – начала я утешать павшего духом парня, – тройня – не самое страшное, что может случиться. Вон одна американка родила сразу восьмерых, и ничего, даже улыбалась с мужем на фото."

"– Я бы застрелился, – печально заметил Овсянкин. – Нахожусь в глубочайшей депрессии. Народ поздравляет, по плечу хлопает, кричит: «Отец-молодец», – а мне все хуже и страшнее.

– Лучшее средство от депрессивных мыслей – работать как можно больше, – приободрила я его. – Давай вернемся к делу. Значит, координаты гражданской жены Аника узнать невозможно?

– Говори ее фамилию, имя, отчество, год рождения, и дело в шляпе.

– Жанна, – бойко отрапортовала я.

– Дальше, – потребовал Овсянкин.

– Просто Жанна, – уже тише повторила я.