Он был моложе других и не боялся показаться глупым. — Белая гора просыпается — и они засыпают. Может, гора проснулась?

— Так или иначе — разведчик нам нужен, — подытожил Майман. — Чтобы разобрался, что там творится, и как нам туда влезть. Без молока Белой горы воевать будет трудно. — Он поднял ладонь и провозгласил, ухмыляясь: — Тихо! Великий шаман очнулся от дум!

— Сновидящие — не призраки, — заговорил Ичин, не обращая внимания на подколки Маймана. — Иногда они являются воинам в снах, иногда — наяву. Никто не знает, сколько их, и все они отзываются на одно имя — Дьайачы. Никто не знает, откуда они появляются. Но дотронуться до них можно.

— Демоны? — спросил я.

— Демоны питаются душами людей, — пояснил Ичин. — Они должны быть близко к тому, кого едят. А сновидящие — и до нас жили в своей горе. Люди им не нужны.

Майман задрал взгляд к небу. Мол, ну и гонит шаман. Ну, понятно же — живут в горе призрачные бабы. Чего тут ещё расскажешь?

— Ладно, — сказал я. — В горе есть сновидящие. И захватить их воины терия Вердена не смогут. А вот оцепить подступы к горе и особенно вход в неё — запросто. Так?

Шаман кивнул.

— Отлично. Значит, задача моя упрощается. Мне нужно разведать только, как выкурить воинов. Завербуюсь, осмотрюсь и сбегу. А с Дьайачы вы сами потом разберётесь!

Майман расхохотался с явным облегчением. Да и другие подхватили. Когда задача ясна — и воевать легче. А то — ломай голову: призрачные бабы, белое горное молоко.

Просто чужие всадники обложили гору, а гора нам нужна. А остальные проблемы будем решать по ходу их поступления.

Ичин решил, что выступить можно будет завтра, а сегодня нужно разработать легенду: откуда я, чей. Собрать в дорогу одежду, припасы.

Майман предложил соорудить вечером баньку, чтобы из меня «вышли остатки старых ран». Ичин возражать не стал.

Деревня наша была замаскирована на склоне невысокой, поросшей лесом, горы. И, позавтракав чаем и остатками жареного мяса, мы с Ичином отравились на её вершину.

Отпущенным отдыхать крылатым волкам там было вольготнее. Ночью они охотились, днём спали или валялись на солнышке.

Всадник мог позвать своего волка свистом, а Ичин мог, как выяснилось, переполошить всех наших зверей. Но цель у нас с ним была другая, и мы сами отправились на верхушку горы, где отдыхали звери.

Бурка, охотившийся ночью вместе со стаей, почуял нас первым. Он слетел с толстой нижней ветки разлапистого кедра, где лежал, затаившись.

Я бы и не увидел его. Вот же акробат.

Волк принюхался и требовательно ткнулся носом мне в ладонь: запах драконьей крови его очень заинтересовал. Но я только потрепал Бурку по загривку.

Остальная крылатая братва развалилась на склоне горы, и встретила нас со сдержанным интересом.