А мы так и остались с Тимуром стоять друг напротив друга, но уже в кухне.

Когда Рустам появился в поле нашего зрения, и я, и сын прекрасно понимали, что ничего хорошего он нам не скажет.

— Тим, иди к себе…

— Может быть, ты прекратишь мне приказывать, — процедил сын.

— Да прекращу, поэтому мы с тобой поговорим позднее. Сейчас не надо.

Тим с силой швырнул об пол рюкзак и дёрнулся вперёд.

Я приоткрыла рот, а когда Тимур скрылся за поворотом, перевела взгляд на Рустама.

— Что случилось?

— Ничего особенного. Её устроили десять миллионов за то, чтобы она больше не появлялась в нашей жизни, особенно в жизни нашего сына, — холодно, цинично и зло произнёс муж, как будто бы отвечая на абсолютно другой вопрос.

Как будто бы говоря о моей беременности…

Глава 22

Рус не стал больше ничего говорить, только покачал головой и медленно вышел из кухни.

Я не знала, как мне себя вести, что мне делать, но понимала, что, несмотря на весь этот марлезонский балет, я обязана была побеспокоиться о себе в первую очередь. Поэтому остаток дня я провела за тем, что сидела и выбирала квартиры. с кем-то мне удалось даже созвониться, и я шёпотом в гардеробной сидела разговаривала с риелторами.

Я хотела снять заранее жилье, чтобы, когда придёт возможность уйти, я не мучилась и не бегала из-за этой темы с грудным ребёнком на руках. Вариант переконтоваться у родителей какое-то время мне абсолютно не подходил, потому что я действительно не желала беспокоить отца.

Тимур ходил насупленный, и я старалась с ним не пересекаться, потому что понимала, что ушат грязи опять выльют на меня. А я не понимала, чем в этой ситуации могла помешать сыну, и тем более, как я могла отвечать за действия его матери.

Но чуйка, интуиция, шестое чувство нашёптывало мне, что лучше повременить с общением, однако даже несмотря на моё осторожное отношение ко всем в доме, вечером меня все равно настиг сын.

Я спустилась в кухню, чтобы налить себе чаю на ночь. А спустя несколько мгновений туда же заглянул Тимур.

Он вид имел демонстративно равнодушный.

Кончики пальцев горели, а уши пылали, я подозревала, о чем пойдёт разговор.

— И почему так? — спросил с вызовом Тимур и сел за стол. Он проводил меня тяжёлым, нечитаемым взглядом. Я, застыв, словно бабочка перед ловцом, выдохнула.

— Тебе не ко мне с этим вопросом, а к отцу, —короткий брошенный взгляд на сына дал понять, что Тимур сцепил зубы, стараясь не показывать своих истинных чувств, а если бы он этого не сделал, у него бы затрясся подбородок.

— Ты думаешь, это нормально? Да? — не отставал он от меня."

"— Я вообще ничего не думаю, Тимур, — я развернулась к столешнице, быстро налила из заварника душистого улуна с манго и, подняв чашку, направилась в сторону от стола, как раз к двери, но Тим не дал мне далеко уйти.