Алёна объяснила кое-какие моменты, связанные с моей беременностью, и теперь от этого было вдвойне страшно, но я все-таки надеялась…

Надежда ведь умирает последней, правильно? И Рус со мной так не поступит. Там реально было что-то неправильное…

Я мысленно оборвала себя.

Наивная глупая дурочка."

"Каждая жертва насилия считает, что с ней такого с ней такого не случится. Уж она-то будет мудрой. Она-то будет правильной. Она-то не даст повода для того, чтобы муж поднял на неё руку, так и я. Я же буду мудрой, я же буду правильной и Рус у меня никогда не отберёт ребёнка, но это такая глупость.

— Я никуда не уйду, — сказала я хрипло. И стянула с плеч дублёнку.

— В таком случае, Алёна, пройди в мой кабинет, я не намерен с тобой обсуждать дела своего сына на всеобщем обозрении…

Алена пожала плечами, хохотнула и сделала несколько шагов вперёд, она проскользнула мимо нас, и мне в нос ударил едкий цветочный аромат. Я до боли сдавила пальцы, и в этот момент Рустам обернулся ко мне.

— Ты… — протянула медленно я, — ты, лицемер…

— Есения, успокойся, пожалуйста…

— Что успокойся, что успокойся? Все слишком одновременно происходит. Тебе не кажется?

— Именно поэтому я и говорю тебе успокойся. Именно поэтому я тебе советую подняться в спальню, потому что как-то все одновременно происходит, понимаешь?

Рус провёл ладонью мне по плечу и сделал шаг в сторону, быстро прошёл по коридору и хлопнул дверью, а я осталась стоять на границе с гостиной. Тимур сбежал с лестницы буквально через пару минут после того, как закрылась дверь кабинета, на нём был горнолыжный спортивный костюм, а на плече висел рюкзак.

— А где? — спросил он растерянно.

— В кабинете, — отозвалась я, пряча взгляд.

— В смысле меня что, опять кинули, со мной опять никто не едет на горнолыжку?

— Я не знаю, Тимур.

Тим запыхтел, как маленький паровоз, а со стороны кабинета раздались крики.

— Я говорил тебе, чтобы ты не приближалась к моему ребёнку! — рычал на весь дом Рус, что-то визгливо отвечала Алёна. — Ты не заслуживаешь называться его матерью. Ты никто ему!

Тимур застыл посреди холла, и я поняла, что он тоже прекрасно все слышал. От этого у него затряслись губы.

— А если ты считаешь, что у тебя есть какие-то права на моего ребёнка, то ты для начала должна хотя бы вспомнить о том, что он тебе не просто сын выходного дня.

— Он меня никуда не отпустит, — дрожащим голосом сказал Тимур.

Я не стала ничего отвечать, просто прошла в гостинную, а из неё заглянула на кухню.

Что я должна была ему сказать, да твой отец тебя никуда не отпустит и стать опять виноватой?

Раздались крики еще громче, ещё выше.

Я опёрлась руками о стол и тяжело задышала.

А спустя несколько мгновений дверь кабинета со всей силы хлопнула, и Алёна пронеслась по коридору бешеной фурией и выскочила за дверь.