И делает резкий выпад в мою сторону. Не успеваю отскочить, как он хватает меня за плечи.

Рывок – и меня встряхивает так, что одна из заколок слетает, освобождая тяжелую от лака смоляную прядь, которая падает на лицо. Сдуваю ее, но она, чуть поднявшись, тут же возвращается.

- Ты что натворила? – тонкие пальцы так грубо в кожу впиваются, что синяки наверняка оставят. Любимое лицо искажено гневом. Первобытным и неконтролируемым.

- Мамочки, - пищу я и зажмуриваюсь.

Мысленно отсчитываю последние секунды моей жизни. Павел страшен в ярости. И меня не пожалеет.

- Руки убери, щенок, от моей жены, - бьет откуда-то сверху, будто раскат грома.

Хватка тут же ослабевает, а следом грубые руки и вовсе исчезают с моего тела.

Но гнетущее чувство надвигающейся опасности становится лишь сильнее. Воздух вокруг наэлектризован, словно грядет гроза.

Широко распахиваю глаза и выглядываю из-за спины Павла на мощную фигуру в костюме, что перекрыла дверной проем.

Незнакомый темноволосый мужчина пристально изучает нас.

Поза расслабленная, несмотря на неоднозначную ситуацию, руки в карманах брюк. Пиджак расстегнут, как и верхние пуговицы рубашки. Никаких галстуков или бабочек. Этот человек не привык ограничивать свою свободу и ценит комфорт.

- Законной жены, - уточняет он с явным недовольством в тоне.

Медленно окидывает меня непроницаемым взглядом, а в глазах будто густая нефть переливается. Осматривает приталенное свадебное платье, задерживается на корсете, вынудив меня инстинктивно обхватить себя руками. Скользит по ключицам и шее, на которой сбилась тонкая цепочка с круглой подвеской.

Останавливается на моем растерянном лице и замирает, обращаясь в каменную глыбу.

– Мда уж, - прямой ровный нос морщится, а глаза сужаются с пренебрежением. - Тебе восемнадцать хоть есть? Или по залету? – кивает на Павлика. Кривится сильнее.

На себя бы посмотрел, старик! Хотя, справедливости ради, он довольно неплохо выглядит для своих… сколько лет я ему насчитала? Тридцать четыре?

Божечки!

Подтянутый, высокий, одет с благородным лоском, мужчина выигрывает рядом с худым Павликом. Но не становится при этом менее грозным и устрашающим. Наоборот."

"- Нет, я ее и не трогал даже, - открещивается от меня жених. - Так что если там еще и залет, то точно не мой, - отходит к дальнему углу комнаты невесты. - И вообще все это чудовищная ошибка. Я такая же жертва мошенничества, как и вы, Альберт Ильич, - заканчивает подобострастно.

Не выдержав, стреляю в него злым взглядом. Может, и хорошо, что не успели расписаться?

- Я не с тобой разговариваю, щенок, - рявкает Альберт на Павла, а подпрыгиваю на месте я. - Выведите его отсюда и передайте полиции, - приказывает охране. - Пусть допросят. А с этой… я сам.

Дожидается, пока мы останемся наедине и закрывает дверь.