"

"Скоро  будет пять лет с тех пор, как Анрэй отвоевал Кингросс. Заговорщики-мужчины были казнены. Женщины, в их числе и леди Мелания, – сосланы в монастырь. Ее могущественный род лишили всех привилегий, земель и званий, и он перестал существовать.

Конечно, это не означало, что волнения ушли в прошлое. Горцы всегда находили повод для восстания, а если его не было, придумывали. Иногда мне казалось, что им просто скучно жить без войны. В такие минуты я малодушно думала о том, чтобы забрать сына и сбежать из Абердина. Страх, что ему однажды придется отправиться на войну, лишал меня рассудка. Но потом я вспоминала, как счастлива с Анрэем, и понимала, что никуда от него не денусь. Даже один день без мужа давался мне с трудом. Целую жизнь я просто не вынесу.

— Вот и все, моя лучезарная госпожа, — ко мне подошел Анрэй. — Уверен, наш сын осознал всю степень ответственности перед подданными и государством. Я так же сказал Арону, что если он продолжит вести себя неподобающим образом, я назову наследником его брата, — при этих словах муж опустил руку на мой округлившийся живот.

— Это уже чересчур, — рассмеялась я. — Ни к чему подогревать в детях конкуренцию. К тому же будет девочка.

— Откуда такая уверенность?

— В прошлый раз я не ошиблась.

— Пусть будет девочка. Такая же красивая, как ее мать.

— Она станет для тебя дополнительным стимулом расширить права женщин Абердина, — заметила я.

Лэрд застонал, едва я коснулась неприятной ему темы. Последние годы я вплотную занималась судьбами женщин. Помогала мне в этом леди Кэйталин. Мы обменивались письмами, советуясь друг с другом. Несколько раз я навещала ее в горном монастыре. Мне показалось, она нашла себя и вполне счастлива на новом месте.

Не всегда у нас все шло гладко. Но, например, год назад мы помогли Берте выйти замуж за того, кого выбрала она, а не ее семья. Немалый шаг вперед. Таких девушек становилось все больше, и за глаза меня прозвали «хранительницей влюбленных».

— Я рад, что ты нашла дело себе по душе, — сказал Анрэй. — Но мормэры уже засыпали меня жалобами.

— Ничего, — произнесла я. — Потерпят. Перемены всегда даются нелегко.

Разговор прервало очередное заявление Арона. На этот раз он требовал уступить ему право кататься на санях первым все под тем же предлогом: «Я – будущий сюзерен».

— Ну, вот опять, — взмахнула я руками.

— Ему всего четыре года, — рассмеялся Анрэй. — Позволь ему шалости.

— Хочешь, чтобы он вырос таким же настойчивым как ты?

— Благодаря моей настойчивости мы вместе, — заметил муж.

— И я люблю тебя за это, но речь о нашем сыне.

Анрэй обнял меня и притянул к себе. Мое слабое возражение – не при детях – заглушил поцелуй. Сколько лет прошло, а до сих пор стоило мужу коснуться меня, как я вспыхивала. Наша страсть не угасала.