Я пересказала мужу новость. Наконец, дело сдвинулось с мертвой точки! Знала бы, какие последствия вызовут мои слова, промолчала бы.

Муж не показал истинных чувств, отреагировав спокойно. Но ночью, когда я спала, он при помощи веревочной лестницы покинул башню через окно, отперев решетку, что его закрывала. Я почти не удивилась, найдя поутру записку вместо мужа. Наверное, ожидала чего-то подобного. Невозможно удержать воина подле юбки, особенно когда его страна в опасности.

В записке говорилось, чтобы я снова заперла окно и не вздумала выходить. Муж просил меня не волноваться. Он никогда бы не рискнул моим благополучием, если бы не был уверен в исходе дела. Муж планировал выбраться из города и возглавить армию. Он ни мгновения не сомневался в победе, а я не сомневалась в нем.

А потом началось. Война захлестнула город. В Кингроссе остались еще верные Анрэю люди. Они-то и впустили в крепость его войска. Битва развернулась прямо на городских улицах.

Я наблюдала за происходящим из окна башни, молясь про себя за здоровье мужа. Для меня потянулись тревожные дни, скрашивал их только мой верный друг – Снег. Новости брать стало неоткуда, и я вся извелась. Жив ли Анрэй? Здоров ли? А что если прямо сейчас он умирает от ран? В одиночестве, среди врагов.

Окончательно пасть духом мне не позволял ребенок. Ради него я была сильной. Ради него держалась, когда надежда почти иссякла.

И я была вознаграждена. Через неделю в башню постучали, и я узнала голос мужа:

— Снимай засовы. Крепость наша.

Эпилог

— Отдай мне лошадку, — четырехлетний, светловолосый мальчик вырвал деревянную лошадку из рук темноволосого ровесника.

— Но она не твоя, — возмутился тот.

— Еще как моя. Я – будущий сюзерен. Все в этой стране принадлежит мне. Даже твоя лошадка.

Случайно подслушанный разговор заставил меня нахмуриться. Арон вел себя несносно. Весь в отца!

Мое недовольство заметил муж. Несмотря на занятость, он каждое утро выходил с нами на прогулку.

— В чем дело, Флориана? — спросил Анрэй.

— Слышал, как твой сын пользуется правом сюзерена? А ведь ему всего четыре года, — ответила я.

— Мальчик – наследник Абердина, — усмехнулся Анрэй.

— Это не значит, что он должен расти капризным и эгоистичным. Поговори с ним.

Анрэй вздохнул, соглашаясь. Следующие полчаса я и Снег у моих ног наблюдали за поучительной беседой на тему «почему нельзя брать все, что хочется» и «сюзерен обязан быть справедливым». Арон, названный так в честь отдавшего за меня жизнь воина, слушал, понурив голову. Кажется, проникся. Но я не строила иллюзий: справиться с мальчишкой не так-то просто. А все потому, что отец слишком его балует. Но я была решительно настроена вырастить из сына достойного лэрда. И не последнюю роль в воспитании играл положительный пример отца.