В ближайшее время мне дверь не открыть, — он указал на раненое плечо.

— Так и есть, — кивнула я, убеждаясь, что поступила верно.

— Помнишь, ты говорила, что любовь – это, когда не страшно умереть, потому что любимый рядом? — спросил он. — Тебе страшно?

Я улыбнулась мужу:

— Ни капли.

Это было мое признание. Пока еще не оформившееся, признание-намек, но Анрэй все правильно понял. Он протянул мне руку, и я с радостью вложила в нее свою. Думаю, наш истинный союз состоялся не в день свадьбы, а в эту самую минуту.

* * *

Когда я заявляла, что для счастья с любимым мне ни к чему роскошь и драгоценности, мне открыто смеялись в лицо. Даже родная мать. Она утверждала: ты не знаешь, о чем говоришь. Ты не выдержишь, сломаешься, захочешь вернуться к нормальной жизни.

Но вот я здесь – в башне без всяких удобств, продуваемой ветрами, из еды у нас только сыр, черствый хлеб да копченое мясо, жесткое до такой степени, что я не могу его разжевать. У нас нет чистых простыней и сменной одежды, нет слуг, нет даже свечей, и с закатом мы сидим в темноте. Закончились дрова, и я топлю камин мебелью, но и она подходит к концу. У нас нет ничего, кроме нас самих.

Мы окружены врагами. Они не оставляют попыток проникнуть в башню. Каждый день я слышу, как они штурмуют дверь. Понятия не имею, сколько та еще выдержит. Возможно, она падет уже сегодня. Возможно, прямо сейчас, и все закончится. Но пока этого не случилось, я счастлива.

Единственное, что омрачает мои дни – беспокойство за здоровье мужа. Но Анрэй быстро идет на поправку, и это успокаивает меня. А еще есть наш сын (я убеждена, что будет мальчик). Анрэй любит лежать, опустив ладонь на мой живот, ловя толчки ребенка. В этот момент он улыбается, и я понимаю: он тоже счастлив. Это так прекрасно, что я мечтаю об одном: пусть время замрет. Пусть останемся только мы. В этой башне. Навсегда. Ничего кроме этого мне не надо.

А снаружи мир, погрузившийся в хаос. Крепость взята, мормэры открыли дверь неприятелю, как и предсказывал Анрэй. Воины – осиротевшие без своего предводителя – сдались практически без боя.

Я наблюдала из окна башни, как леди Мелания въезжала в замок. Вскоре разнеслась весть о коронации Мариона. Но пере тем, как провозгласить нового лэрда, прежний должен умереть. Пока этого не случилось, Марион не может надеть корону.

Мне регулярно доставляли письма, подсовывали их под запечатанную дверь башни. Все они были с одним предложением – сдайся, открой и тебе ничего не будет. Мне сулили золото, возвращение на родину, место при дворе Абердина, если я пожелаю остаться. Все, что хочешь, будет твоим. Только скажи. Но я ничего не хотела. Хотя вру, одно желание у меня все-таки – я мечтала, чтобы нас оставили в покое.

— Что на этот раз? — спросил Анрэй, увидев у меня в руках очередное письмо.