– Не та ли, которая гостила у нас пару месяцев назад? – засмеялся я, вспоминая Верону, которая не давала прохода лучшему шпиону Корвера.

До сих пор не мог выкинуть из головы утро, когда случайно поймал их в конюшне. Никогда не хотел лицезреть Хезара со спущенными штанами, ну что уж теперь поделать. Увиденное не развидеть.

– Он спрашивал меня о том, как лучше сделать предложение, чтобы получить согласие, – мурлыкнула Даника.

– И как же?

На короткий миг любимая замерла. Казалось, даже дышать перестала, смотря на меня округлившимися глазами.

– Я рожаю!

– Что? Думаешь такой способ…

– Касс, у меня воды отошли! – вскрикнула Даника, словно окатывая ледяной водой.

– Что?! Не рано?! – подскочил я, озираясь по сторонам.

– Предлагаешь попросить подождать?! – часто задышала любимая, поморщившись и кусая губы.

– Мамочка, – заволновалась Левелин и, поднявшись с травы, погладила Данику по животу. – Не болей, мамочка. – Все хорошо, милая, – размеренно дыша, улыбнулась моя жена. – Скоро у тебя появится братик или сестричка. Хорошо? А ты должна быть умницей и погулять с Астой.

Словно слыша весь диалог, камеристка, всегда находящаяся поблизости со своей госпожой, тут же подбежала к нам.

– Поторопитесь! – закивала она. – Милая, а пойдем посмотрим на лошадок.

Я больше не мешкал, подхватывая жену на руки.

По пути раздавал приказы, требуя немедленно вызвать повитуху и подготовить воду. В первый раз, когда рождалась Левелин, было до безумия страшно. Мне казалось, вторые роды я переживу легче… Ошибался. У меня едва ноги не подкашивались, хотя отдуваться приходилось не мне.

Чувствовал, как сжимается Даника в моих руках, пока я укладывал ее на кровать, оставляя заботам слуг и врачевателей.

Мне хотелось остаться. Хотелось поддержать ее. Но любимая ясно дала понять, что это зрелище не предназначенное для мужских глаз. Я мог бы поспорить, но не стал навязываться, ожидая за дверью.

– Мне доложили, что роды начались! – вбежал в коридор Аластир, и, притянув меня в медвежьи объятия, похлопал по плечу. – Скоро! Скоро станешь дважды отцом.

– Тебе бы тоже не мешало остепениться! – произнес я хриплым от волнения голосом.

От рычания и болезненных стонов любимой душа рвалась в клочья. Я едва мог дышать, моля Самайна и Кераду, чтобы оберегали мою душу…

– Я остепенюсь однажды, – улыбнулся друг.

Спустя еще некоторое время к нам присоединился Хезар, поддерживая меня в столь важный момент."

"Не знаю, сколько времени мы провели в коридоре. На смену солнцу пришла луна, стоны Даники стали тише. Служанки выбегали из комнаты и заскакивали обратно, а я просто не представлял, что делать. Сидя на полу у самой двери, чувствовал собственную беспомощность, сгорая в агонии.

– Долго! Слишком долго! – рычал я.