Потому что каждый удар в ее тело отзывается такой дрожью, таким удовольствием, что много времени не надо.

Чтоб унесло. Чтоб накрыло.

Керри кричит, и в этот раз Рэй не закрывает ей рот, хотя на улице рабочий полдень, и много его работников неподалеку, буквально за дверью, и ее слышно, но он словно хочет, чтоб все все слышали. Словно то, что другие узнают, поймут, что он тут с ней делает, как-то снизит градус злости на возможные отношения Керри с преподавателем.

Керри содрогается всем телом, и этим запускает удовольствие Рэя. Последние рывки он делает уже совсем жестко, сжав ее грубо и подняв на колени, насаживая на себя и хрипя на ушко что-то грязное и возбуждающее. А потом, развернув, долго целует в истерзанные губы, заглушая все стоны своим напором. - Покажешь мне потом этого Донована, - бормочет он, уже успокоившись и притягивая ее к себе, измученную и растерянную.

Керри хочет сказать, что это все ерунда, но он просто зарывает ей рот ладонью.

- Я гляну только. Не бойся. Не совсем же я отмороженный.

Керри оглядывает разнесенный в щепки новый диван, смотрит на давно остывший и подсохший завтрак, до которого Рэй так и не добрался, слышит за дверями бокса грубые мужсткие голоса и взрыв смеха, совсем близко, настолько, что они явно в курсе, как она кричала в этот раз. Потом чувствует, как ладонь Рэя медленно ползет вниз, мягко наглаживая животик и даря очередную сладкую волну возбуждения.

И понимает, что Рэй явно себя переоценивает. И насчет отмороженности она бы серьезно поспорила. И что, как только ей удастся вырваться из их общего безумия в реальный мир, хотя бы ненадолго, она сделает очень серьезное внушение Дебби. Потому что есть вещи, которые нельзя говорить по телефону. Особенно,когда у тебя такой бешеный и ревнивый парень.

Хотя, наказание получилось очень даже интересным. И иногда такое можно практиковать.

34. Рэй

- Слышь, братиш, а как насчет того, чтоб я в город мотанулся? По делам надо.

Шон прикуривает, почесывает ухо с серьгой - тоннелем, и Рэй в который раз ловит себя на мысли, что брат изменился. И сильно. Нет, так-то оно понятно, тюряга никого не оставляет прежним. А у Шона перед плотным сроком были еще парочка по мелочи. Так, по полгодика примерно. Да и последний отдых проходил не в самом легком местечке. Как всегда, уокеровская карма - сразу и по харкору. Такое кого угодно поменяет.

Но все дело в том, что его брата-засранца это поменяло, скажем так, не в худшую сторону.

Рэй разглядывает Шона, задумчиво и медленно. Да, определенно. И это не физические изменения, хотя и тут брат тоже постарался. Словно у него там дел других в тюряге не было, кроме как драться и качаться. И так был здоровенный, а тут вообще бычарой стал. Татух прибавилось. Опять же, тоннели эти. Девки прутся, как увидят, аж кипятком ссутся.