Внезапный грохот заставил нас отскочить друг от друга, точно мартовских котов, на которых выплеснули ведро ледяной воды."

"На пороге комнаты стояла Дуня, а у ее ног растекалась лужа вовсе не из фигурального ведра.

Я подхватила с пола свою одежду и выскочила в коридор — только брызги из-под туфелек полетели.

— Простите! — донеслось вслед — Я сейчас все убе…

— Убирайся! — рыкнул Виктор.

Дуня пискнула, и тут же примиряюще заворковала Марья. Что бы ей раньше не явиться, а?

— Ладно вам сердиться, Виктор Александрович. Дуняша учится еще, наловчится. Сейчас она все…

Дослушивать я не стала, захлопнула за собой дверь кухни. Зачерпнула ковшом воды из бочки. Очень хотелось вылить ее себе на голову, но я только плеснула с ладоней в лицо. Дожила, Настасья, чуть сама на едва знакомого мужика не кинулась. И ведь не семнадцать же мне, и не первый это мужчина в моей жизни, чтобы настолько голову потерять!

— С дороги! — донеслось из глубины дома.

Стоп, а сколько лет Настеньке? Двадцать? Тогда неудивительно. Молодая, здоровая, со всеми полагающимися молодому здоровому телу желаниями и еще не до конца утихшим буйством гормонов. Неправда, что все и всегда контролируют мозги: на них самих регуляторов хватает. Я уж не говорю, что центры, отвечающие за самоконтроль, окончательно созревают только к двадцати одному. Потому я и веду себя как малолетка — да, по сути, я теперь и есть малолетка. Что на уме, то и на языке, и вообще…

С одной стороны, ничего страшного бы не случилось, даже не явись Дуня вовремя. И я не невинная девица, и Настенька знает, что такое замужество. С другой стороны — Виктор прямо сказал, что ни при каких обстоятельствах не передумает разводиться. Раз так — пусть тащит в постель кого-то другого, а не почти бывшую жену по старой памяти.

— Да чего ж вы гневаетесь, барин?

А Марья-то почему голос повысила? Чтобы я смыться успела? Не буду я в собственном доме бегать от всяких там!

— Стара я стала, медленная. Рука еще…

— Отойди, не доводи до греха!

Марья охнула, застучали сапоги по коридору.

Если он посмел няньку тронуть, я его самого трону так, что мало не…

Додумать я не успела, дверь распахнулась, шарахнув о стену.

— Я не для того навожу порядок в этом доме, чтобы вы его разрушали! — взвилась я.

Виктор не ответил. В два шага преодолел расстояние между нами. Столько мощи и силы было в этом движении, столько бешенства на его лице, что я попятилась, слепо нашаривая на столе что-нибудь потяжелее. Столешница оказалась пустой: я приучила все за собой убирать!

— Кто научил вас так целоваться?

А вот это я подставилась так подставилась. Даже в голову не пришло… Хотя думала я в тот момент явно не головой.