Спасибо вам за нее, — с непроницаемым видом произнес Виктор.

— Не за что. — Я сгребла в охапку свои вещички, тщательно укрыв белье платьем. Глупо, он наверняка все уже увидел… да в конце концов, не мог не видеть исподнего собственной жены, а вот откуда во мне внезапно проснулась такая стеснительность?

— Здесь стало тепло, — сказал вдруг он.

Я кивнула, не зная, что ответить. Впрочем, он, кажется, и не ждал моего ответа.

— Удивительно, как преобразился дом за какие-то несколько дней. Будто ожил и радуется тому, что снова может дать людям тепло и уют."

"Виктор и в самом деле погладил стену над комодом, словно живое существо.

— Может быть, — не стала спорить я.

Мне этот дом почему-то казался родным, будто в нем выросла я, а не Настенька. Я приводила его порядок с тем же удовольствием, с каким возилась с родительским домом и огородом. И мне тоже казалось, что дом платит ответной любовью, — потому я и перестала мерзнуть, ведь только убрать сквозняки явно недостаточно.

— Может, он просто соскучился по хозяйской руке, — добавила я.

Виктор ничего не ответил, но на лице его читалось: «Что мешало раньше хозяйскую руку приложить?» Однако ответа на этот вопрос у меня не было. Виктор упоминал, что Настенька не любила родной дом, почему — кто сейчас скажет?

— Вы тоже переменились.

Я-то определенно изменилась, но ему знать причины незачем. И без того в ненормальные едва не записали.

— И это возможно. Близость смерти заставляет о многом задуматься, а я оказалась к ней очень близка.

Он ответил не сразу, и я уже шагнула к двери, когда услышала:

— Жаль, но уже вряд ли можно что-то изменить.

Я пожала плечами.

— С этим я тоже не стану спорить. Не все ошибки можно исправить, и не в каждую реку стоит входить дважды.

Виктор промолчал. Мне тоже нечего было сказать, хотя какой-то червячок и грыз внутри. Может быть, жаль стало Настеньку, так и не узнавшую, что такое семейное счастье, а может, еще что…

Точно! Полотенца-то я ему и не принесла! Ничего, в сундуке есть. Откинув крышку, я склонилась над ним, одной рукой перебирая белье. Как назло, попадались одни маленькие, для рук и лица только и годятся, крупному мужчине не вытереться.

— Анастасия.

Голос Виктора прозвучал неожиданно хрипло.

— Погодите, — отмахнулась я, продолжая копаться. Одной рукой было очень неудобно, но выпускать свои вещи из второй мне не хотелось.

Виктор оказался рядом в несколько шагов, не слишком церемонясь, потянул меня за плечо, заставляя распрямиться. Развернул к себе.

— Не дразните меня.

— Что? — Я растерялась.

— Зря я подумал, будто вы изменились. — В его голосе промелькнули хриплые нотки, от которых меня бросило в жар. — Одна видимость. Все ваши штучки остались прежними.

— Что вы несете? Я просто искала вам полотенце!

— Полотенце, да.