— Выдумали тоже, градусники, — проворчала нянька. — Жар-то или есть, или нет. Маменька ваша вон в лоб вас поцелует, и безо всяких градусников все понятно. И я так же делала.

Нет, пожалуй, от поцелуев с пациентами я воздержусь. И от того, чтобы сообщать это Марье, тоже.

Лекарство я нашла не сразу. Я ожидала увидеть флакончик, вроде тех, в которых в наше время продают спиртовые настойки, и несколько раз отставляла в сторону поллитровую бутыль темного стекла. Пока взгляд все же не зацепился за этикетку.

«Парегорик. Для здоровья дам и господ, — было напечатано на ней. — Использовать при головных и зубных болях, бессоннице, прорезывании зубов, поносах, кашле и судорожной одышке бронхий. По одному мерному стаканчику при необходимости до шести раз в сутки. Хорошо взболтать перед употреблением».

Мерный стаканчик обнаружился под пергаментом, перевязанным бечевой, который закрывал горлышко бутыли. Под стаканчиком была обычная притертая пробка. Я открыла ее, понюхала. Резкий запах камфарного спирта перебивал все остальное, но еще мне почудился мед и анис. Может, просто почудилось. Бутылка была почти полной. Я еще раз принюхалась, капнула на ладонь, лизнула. Ну и гадость! Одновременно и приторно-сладкая, и невыносимо горькая.

Я еще раз осмотрела бутылку, обнаружила на этикетке кроме рекомендаций написанные от руки фамилии врача и аптекаря. Ни они, ни подписи мне, разумеется, ни о чем не говорили.

— Да, ты это с собой привезла, когда сюда вернулась, — подтвердила Марья. — Сказала, доктор от головных болей и бессонницы прописал.

Значит, в бутылке именно то, что и должно быть. Неплохое обезболивающее, снотворное и, как ни смешно, действительно средство от кашля и расстройства кишечника. Конечно, я бы предпочла что-то менее опасное и не вызывающее привыкания, но выбирать не приходится.

14.2

Петр оборвал стон, когда я зашла в людскую.

— Барыня, вы бы отпустили меня. За доброту спасибо вам, и что отогрели, век не забуду, что бы там злые языки ни... — Он испуганно посмотрел на Марью, грозившую ему кулаком. — Да только мы люди простые, лежать не привыкшие.

Я покачала головой.

— Сколько тебе лежать, я не знаю, посмотрим, как поправляться будешь.

— Тогда мне хоть на руки поглядеть. Может, мне и поправляться незачем, калека-то...

Он не договорил, но я и так поняла. Пенсии по инвалидности в этом мире не предусмотрены, а у него и семьи нет. Но обнадеживать раньше времени я тоже не могла.

— Все в руках Божьих, Петруша, — пришла мне на помощь Марья. — Молись, глядишь, и не оставит он тебя. А я нынче же пшеницу возьму да мед, на перекресток отнесу и там оставлю, чтобы хвори за ними-то ушли.

Пожалуй, не стоит мне вмешиваться в подобное «лечение». Петр успокоится, Марья при деле будет и не станет порываться бедолагу растирать всякой гадостью.