С прописью оказалось сложнее, но наставник умудрялся понимать ее нацарапанные кованым гвоздем берестянки. Яга радовалась своим успехам, как дурочка за амбаром.

В первых числах осени пришли тревожные вести. Несметные полчища собрал неизвестный ордынский царевич, на Смоленск пошел. Трудно русским людям, ой как трудно натрыжного и наянливого врага приструнить.

Новости эти Цыпонька на крыле принес, сказал, что беда сплошная, окрест злые узкоглазые воины промышляют. Грабят и убивают. А главное, черный призрачный великан за спиной и монгольского вождя маячит, но людскому глазу он невиден.

Не замечает его никто, а ворон вот заметил и то случайно.

Баба Яга раздраженно повела бровью и вымолвила:"

"– Ить я тепереча шибко умная стала. Пойду, уменье свое на ордынцах отточу, а ты меня жди тут. Смотри не балуй!

Двусмысл округлившимися глазами молча наблюдал, как ведьма ловко запрыгнула в высокую, узкую ступу и взмахнув помелом и пестом, взмыла, чуть ли не в облака.

Такая магия ему была не подвластна. Все это было просто поразительно, но он не мог терять ни одного выпавшего удачного мгновения.

Впервые за пару последних месяцев появился шанс учинить побег.

Двусмысл бросился в избушку, быстро покидал в суму нехитрый скарб, развернулся к двери, чтобы бежать в лес, чащу, глушь, чтобы вырваться, чтобы исчезнуть, раствориться в сумрачных просторах, но замер, глядя на открытую книгу. Это был Радогост, древняя летопись тысячелетий, неизвестная многовековая героическая история русичей задолго до крещения Руси. О существовании этой книги Баба Яга сама забыла и достала ее из-за печи всего лишь пару дней назад.

Великая Книга существовала в единственном экземпляре и, конечно же, была практически бесценна. Целых три мига Двусмысл боролся с желанием прихватить с собой это сокровище. Цыпонька каркнул и закричал:

– Ты что удумал, безумец?

И волхв не решился в этот раз притронуться к величайшей славянской книге, рванулся вон, а седой от старости ворон все кричал и кричал вослед:

– Опомнись… вернись… госпожа тебя поймает… ты пожалеешь…

Но Двусмысл уже не слушал преданную своей хозяйке мудрую птицу.

Миновав тын с черепами, он углубился в густую чащу. Волхв бежал, не разбирая дороги, бежал, перепрыгивая толстые, торчащие из земли корни, подныривая под тяжелые ветвистые лапы старинных елей.

Двусмысл не оглядывался.

До встречи с Бабой Ягой он всерьез считал себя величайшим кудесником, но теперь крепко усомнился в этом и тем не менее знал, что от чужой магии можно сбежать, никогда не оглядываясь в прошлое, смело взирая вперед, в грядущее – только так и никак иначе.