– Дальше к трону Лютобога ты пойдешь один, – промолвил Аука. – Возьми молот Перуна, теперь он твой. А я попробую задержать царицу гадюк Ламию. Она нас уже догнала.

Глава 19. Чья эта смерть?

Леший аккуратно опустил на землю божественную кувалду, пристально посмотрел на Иванушку и сказал:

– Иди. До капища девять шагов, а я взадпятки пойду – змею встречу.

Аука повернулся и пошел навстречу усиливающемуся противному гулу.

Огромная, опасная, отливающая ночной мглой и смертью чешуйчатая царица северных змей приблизилась к перегородившему путь лешему.

– Я – Ламия! – громогласно зашипела свернувшаяся напряженными кольцами змея. Готовая рвануться вперед, готовая убить и растерзать по воле Чернобога, она смотрела непроницаемыми глазами на Ауку и почему-то медлила с атакой. Не этого противника искала она, не его должна была остановить.

– Уйди с дороги, лесной житель, – вновь оглушительно прошипела Ламия. – Ты мне не нужен.

– Это лес хозяйки, – проскрипел Аука. – Она скоро вернется, и тогда ты пожалеешь!

– О чем мне жалеть, – змея поднялась в рост человека и неожиданно рванулась в атаку.

Ее голова размером с голову взрослого быка ударила в грудь лешего, после чего толстые змеиные кольца обвили тело Ауки. Пасть распахнулась. – Царица змей попыталась схватить и оторвать лешему голову, но преданный слуга Бабы Яги и верный защитник Иванушки сам ухватился бугристыми руками за извивающееся тело Ламии и изо всех сил принялся душить змею.

Оба противника давили и давили друг друга. Змея хрипела, но продолжала сжимать кольца вокруг туловища несдающегося лешего.

Противостояние затягивалось.

Этот неподвижный, но напряженный бой не мог продолжаться вечно… Тело лешего громко хрустнуло и переломилось пополам, руки замерли двумя корягами. Ламия ухватила пастью голову лесного существа, вмиг оторвала ее и выплюнула, с удивлением обнаружив, что сражается с обыкновенным, старым, при этом еще и засохшим пнем.

Неведомо откуда появившийся Иванушка с диким криком подбежал к чудищу и со всего маху ударил Ламию… кувалдой Перуна!

Царица всех северных гадов дернулась. Она попыталась уклониться от страшного оружия, но рука поверженного лешего так некстати уткнулась в корень и змея не успела.

Не успела увернуться.

Удар пришелся чуть ниже основания черепа, голова подломилась – и огромная змея забилась в конвульсиях. Она хаотично хлестала огромным хвостом, а княжич Иванушка с удивлением взирал на зажатую в руках удивительную рукоять пятипудовой кувалды Перуна. Инкрустация молота искрилась и переливалась. В расширенных зрачках парня отражались божественной красоты бегущие огненные дорожки.