В салоне машине было прохладно, и я быстро замёрзла в своих кроссовках. Мы ехали не больше получаса и остановились возле небольшого дома в черте города.

— Вот, вы можете подождать мужа здесь. Ва, встретят, — сказал один из офицеров, и я приоткрыла калитку, прошла по тропинке к дому. Постучала.

Это была небольшая гостиница. Хозяйка, которая тут была и за администратора, быстро объяснила, что я могу подняться в комнату, искупаться, поспать. Но я вообще не понимала ничего. Зачем меня надо было увозить из отдела. Черт. Что за люди такие пошли скрытные.

Утро медленно пришло на улицу, и из-за белой занавески я разглядела как начался снег. На часах застыла стрелка на цифре девять. Я так и не сходила в ванну, не смогла уснуть. Я вообще слабо что понимала. А ещё психовала сверх меры.

По времени если Матвею позвонили ночью, то он не раньше полудня доберётся до меня. Я это понимала, прикинув расстояние и скорость, но в упор не осознавала, что надо это время провести на иголках.

Что за генерал, после звонка которого меня сразу отправили сюда? Как Матвей вообще так устроил, что первый же пост остановил нас? Хотя тут если ему позвонила кассирша, то он наверно записи камер мог посмотреть. Хотя нет. Их только органам выдают же.

Я бродила по комнате и растирала пальцами виски. Голова болела. Казалось словно в ней застряло веретено.

А что Матвей решит по поводу Тимура?

Все эти вопросы крутились внутри меня и способствовали головной боли.

В одиннадцать часов хозяйка не выдержала и позвала меня позавтракать. Я на стрессе и после капучино с заправки вообще ничего не могла есть, от всего мутило. И стоило бы проверить давление или сосуды, но куда уж там…

Я вяло ковырялась в каше вилкой и успокаивала себя тем что все в порядке, даже инфляция в стране. Но как-то мантры на меня и во время медитации не особо действовали, а теперь уж…

Чтобы скоротать время я приняла душ. Оттерла следы и разводы крови у себя на груди и за ухом. Почистила нормально зубы. Убрала с лица выражение скорбной печали и продолжила психовать.

Время тянулось так медленно, что мне казалось я могла бы считать его песчинками. А Матвей все не ехал. И я понимала, что это логично, что сейчас мне не на что на него обижаться, но все равно было некомфортно. Плюс, я с ним не могла связаться.

Я сидела на кровати. Прижималась к изголовью и пыталась читать местную газету со сборником рецептов к новогоднему столу, но вместо букв перед глазами всплывал разговор с Тимуром ещё в моей квартире. Я до сих пор не осознала, что все произошло так нелепо, так подло только по его вине.

Слёзы собиралась в уголках глаз, но я запрещала себе плакать.