– Я подумала, что это польский художник Wojtek Siudmak, но он вроде маслом рисует, а это похоже на акварель, – тихо ответила Маша, как назло ощущая еще и тупую боль в горле, которая решила присоединиться к головной.

Очень сильно захотелось выпить чего-нибудь теплого, например молока с медом. Видимо ангины, ей не избежать….

– Нет, – опять вежливо улыбнулся Солейко, поправляя запонку из белого золота с черным камнем, подозрительно напоминающим бриллиант, на манжете черной сорочки, выглянувшей из-под рукава, его черного костюма, явно сшитого на заказ. – Это картины художницы пожелавшей остаться неизвестной.

Она отправила их на аукцион и предупредила, чтобы они так и оставались под стеклом. Так как они нарисованы ее собственной кровью, смешанной с ее же желчью, выделенной из организма.

Маша приподняла бровь от удивления, и почувствовала дурноту.

– Дело в том, – продолжил Солейко, разглядывая картины, – что несколько месяцев назад она умирала от рака печени и врачи, чтобы облегчить ее страдания, провели ей специальную операцию. И после этого желчь, выделяемая ее организмом, выходила через трубку, торчащую у нее из живота.

Она делала себе надрезы по всему телу, смешивала эту желчь с собственной кровью и рисовала картины. Женщина умерла, а картины по ее завещанию, были отправлены на благотворительный аукцион, вырученные средства от которого пойдут на постройку хосписа для больных раком. Вот поэтому я и не хотел, чтобы вы трогали их руками, хоть они и под стеклом, да и раком вроде как заразиться невозможно, однако, на мой взгляд, лучше не рисковать.

– Получается, что вы практически спасли мне жизнь? – попыталась улыбнуться Маша через силу, так как к головной боли и боли в горле, теперь еще и тошнота добавилась.

«Великолепно», – подумала она и поняла, что ей срочно нужно на воздух.

– Можно сказать и так, – улыбнулся мужчина.

Но Маша уже его не слушала.

– Простите, но после вашего рассказа, мне стало немного не хорошо.

И она начала обходить мужчину, переключаясь на мысли о том, как бы ей поскорее попасть на свежий воздух.

Солейко тут же переменился в лице:

– Вам плохо? Давайте я вас провожу? – с тревогой в голосе спросил он.

Маша хотела отказаться, но мужчина уже подхватил ее под локоть одной рукой, а второй крепко обнял за талию.

– Идемте скорее.

И он повел ее через гостей к выходу из зала.

– Не стоит… я сама, – Маша попыталась вывернуться из его рук, но Солейко держал слишком крепко."

"– Глупости, – оборвал он ее на полуслове, и прижал еще крепче к себе, – я виноват в вашем состоянии, мне и помогать вам.

Маше стало совсем не по себе от такой заботы. Очень сильно захотелось, чтобы рядом был Влад вместо этого опасного незнакомца, но Лисовский так и не появился.