Я тот череп, из которого шкатулку сделал, на кладбище выкопал.

– А зачем вам такая шкатулка понадобилась?

– Видел по телевизору в фильме про Индиану Джонса. Там была такая. Ну и я сделал почти один в один. Покрыл лаком. Вставил камни. Ее потом забрали полицейские.

– А как человеческое сердце ели, помните?

– Это помню. Пожарил на сковороде и съел.

– И как на вкус?

– Обычный вкус, как у любого животного. Я до этого ел свиное и говяжье сердца, так что есть с чем сравнивать. Человеческое мало чем отличается от них.

– Это был какой-то ритуал?

– Да нет. Просто пожарил и съел. Не знаю зачем. Сейчас бы не стал есть.

– Может, вам есть тогда нечего было?

– Продукты у меня всегда были. Я зарабатывал хорошо.

– Вам вообще знакомо такое чувство, как жалость? Ведь ваши жертвы, наверное, умоляли не трогать их.

– Да говорю же, что я не помню всего этого. Я до этого на велосипеде два месяца катался, падал, головой ударялся. Может, травма какая была и на ее фоне все это случилось.

– Вы в Бога верите?

– Нет, я верю только в то, что можно пощупать, потрогать.

– Допустим. Но даже если следовать обычным земным законам, разве имеет право один лишать жизни другого?

– Нет. Конечно, нет. Я сделал это, потому что болен. А так я жизнь ценю. Мне самому жить хочется. Я с радостью просыпаюсь каждый день. Тут режим, все одинаковое, трудно ждать чего-то нового, но все равно я рад, что дышу, чувствую."

"Лечащий врач комментирует:

«Я эту песню слышу от него все эти годы. И мотивация его поступков врачам непонятна до сих пор: никто его убивать не заставлял, выгоды никакой не было (один раз только сережки снял с женщины). Спокойный, коммуникабельный, послушный. Ни одного грубого слова никому не сказал. И вне отделения работает, помогает по хозяйству. Наша комиссия раз в полгода пишет заключения, что он абсолютно не опасен, но суд его не выпускает».

Персонал Сычёвской психиатрической лечебницы

А я, глядя на улыбчивого Игоря Ч., думаю: и правильно делает, что не выпускает. Многие полагают, что возможности современной психиатрии поистине безграничны, что позволяют вылечить любого. Но врачи Сычёвки иронизируют по этому поводу: «Мы тогда Нобелевскую премию получили бы». Говорят, что можно на время добиться стабилизации хронического психического расстройства. И возможно даже, что у человека больше ни разу в жизни не будет психоза. Но гарантий не даст никто и никогда. Так же, как не всегда возможно вернуть память такому пациенту. Гипноз в больнице не применяют, а все остальные методы результатов не дадут. Впрочем, почти все пациенты прекрасно помнят, как убивали, и Игорь в этом смысле – редкое исключение.

Один из «любимых» больных в Сычёвке на момент моего визита туда – пациент по фамилии Неделя.