Мне было так неловко, что хотелось немедленно прихватить дочь и испариться из комнаты.

— Спасибо, Богдан. Мне очень жаль, что тебе пришлось возиться с моей дочкой.

Мужчина ничего не отвечает, и я начинаю действовать.

— Я сейчас её разбужу, и мы поедем домой, — делаю шаг в сторону дивана, но меня за талию перехватывает мужская рука.

— Оставь ребёнка в покое. Выдохни уже. От тебя прямо веет паникой и напряжением.

Аренский прав. Я ужасно устала и физически, и ещё больше психически, а теперь и он в одной майке стоит в десяти сантиметрах от меня, что вызывает дополнительную волну напряжения.

— Богдан, — набираюсь сил, чтобы ещё раз поблагодарить и уверенно заявить о возвращении меня с Кнопкой домой.

— Ев, вы остаётесь. Ночь на дворе. Утром поедешь, — глухо шепчет мне где-то в районе виска, уже прижимая к себе. — Успокойся."

"Хочу его оттолкнуть. Даже руки поднимаю, но вместо этого обнимаю за талию и прижимаюсь щекой к мужской груди, где быстро-быстро бьётся сердце.

— Я так испугалась, когда сказали что её забрал отец. Мне казалось меня парализовало на минуту. Он же придурок…он же может что угодно с ней сделать ради мести мне или …

— Он ничего ей не сделает. Не сможет. Успокойся, Ев.

Богдан одной рукой обнимает всю меня, а второй неловко проводит по спине, вроде успокаивая. Его движения такие деревянные, словно он в первый раз в жизни кого-то жалеет. Ну, это же глупо и невозможно.

Отталкиваю прочь все мысли и глубоко вдыхаю его запах. От Аренского исходит сила и покой, которые сейчас мне так нужны, так что представляю себя губкой и впитываю.

Наверное, мы стоим всего несколько минут, но, кажется, я засыпаю, ибо меня будит прикосновение губ к моей шее. Жаркое, жадное и порочное.

— Богдан, — осуждающе шепчу я. — Прекрати.

— Ну, я просто тебя будил, — абсолютно невинно отвечает мужчина и отпускает меня.

Я тут же делаю шаг в сторону от него. От греха подальше.

— Хорошо, не буду. Только не надо от меня шарахаться.

Аренский неспешно, прихрамывая на левую ногу, идёт к дивану и берёт на руки Кнопку.

— Куда? — ничего не понимая, подхожу к ним, и внимательно смотрю на дочь.

Она спит как ангел. На лице никаких следов мучений или горя.

— В спальню.

И проходит мимо меня.

Иду следом как хвостик. Слова спальня и Аренский в одном предложении будят во мне совсем непрошенные воспоминания, так что пытаюсь отвлечься.

— У тебя есть спальня?

— Теперь есть. Два месяца назад она была на ремонте, так что некоторым неженкам пришлось спать на диване.

Чёрт! Я аж губу прикусила. Вот надо было обязательно об этом в слух …

— Может я сама отнесу Эвелину, — предложила боссу, завидев впереди ряд ступенек, ведущих на второй этаж.

— Ева, я не инвалид, — грубо отрезает он, что напрочь отбивает желание комментировать этот момент дальше.