Она и сейчас со мной, вон спит в машине, так что не ори дурниной, пожалуйста.

Теперь я вообще ничего не соображаю, и чувство, что схожу с ума реально как никогда.

— Её забрал отец, — снова повторяю я.

— Это я.

Делаю медленный вдох, набираясь сил.

— Аренский, что у вас там происходит, твою мать?!

В трубке наступает тишина.

— Ева, ты и ругаться усмеешь, — усмехается мужчина, а мне одновременно хорошо, что Эва в порядке и очень плохо, что не могу понять главного!

Какой из него отец, и что вообще моя дочь делает у шефа.

— Я вообще всё умею, главное, меня не злить, — уже тише шеплю Богдану. — Что с моим ребёнком?

Наконец, Аренский пересказывает свою историю, и хотя я удивлена до неприличия, но хоть руки трястись перестали.

— Отвези её, пожалуйста, домой. Сейчас отправлю туда тётку.

Принимаю решение, и уже собираюсь отключиться.

— Нет. Мы уже за городом. Едем ко мне.

— Но Богдан, она же тебе будет мешать и вообще … тётя Таня к вам приедет на такси.

— Ева, нет. Прилетишь и заберёшь. С ногой у неё более менее хорошо, жалуется редко.

Я молчу, ибо не знаю что сказать.

— Я перенес тебе вылет. Где-то к середине ночи будешь у меня. Сразу после вечерней встречи Андрей увезёт тебя в аэропорт, а потом довезёт до коттеджа.

— Спасибо, — шепчу я, но всё равно не могу понять поступок босса.

— Не за что.

И он отключается.

До вечера раз пять порываюсь позвонить Богдану, но сдерживаю свои хотелки. Вреда он ей не причинит, спорить с ним бесполезно, так что проще следовать его рекомендациям.

Тётушке пришлось сказать правду, что в саду перепутали и нашу малышку забрал не отец, а мой начальник. Она тоже рвалась забрать Кнопку домой, но успокоила её своим скорым возвращением и сном после лекарств самой Эвы.

Прилетели за полночь, и я едва стояла на ногах. От смены поясов, климата, нервов, отсуствия нормального сна и еды меня ещё в самолёте стало тошнить и ужасно болеть голова.

Но я знаю лекарство, как только обниму дочь и вдохну её запах, мне полегчает.

— Ева Леонидовна, вас проводить?

Я спешу выйти из машины, когда вижу знакомый коттедж в лучах фонарей.

— Нет.

Андрей выгружает мой чемодан, и я, уже не чувствуя боли, несусь в дом.

Меня встречает тишина и темнота. Дверь не заперта, так что осторожно прохожу в сторону гостиной.

С того дня я тут больше не была и даже вспоминать старалась реже, но сейчас при виде знакомого огромного дивана зависла.

Глаза привыкли к темноте, и я увидела, что на диване кто-то есть.

Шагнула уже смелее в гостиную, бросая чемодан в холле.

— Эва? — тихо шепчу я.

На мой вопрос от дивана отделяется большая тень.

— Она уснула, — хрипло со сна говорит Аренский, полностью поднимаясь. — Мы ждали тебя — Кнопка смотрела мультики, а я документы на завтра.

Рядом на столике действительно валились бумаги.