— Значит, в меня ты не верил?

Аренский, изучая взглядом мои губы, дополняет осмотр большим пальцем, что катастрофически сбивает мои мысли в один ком… внизу живота. Медленно очерчивает кромки губ, слегка оттягивает нижнюю и снова по кругу.

— Мне нравится твоя улыбка, — неожиданно выдаёт он, удивляя меня нестандартным для него признанием. — И я верил, но ты так боишься.

Боюсь. Он же продолжает, раскладывая мой страх и сомнения по полочкам.

— Страх — это нормально и не уникально, Ев. Все боятся. Спроси у любого, и они поделятся своим опытом проб и ошибок, а кто-то и побед.

— И ты знаешь таких людей?

— Знаю. Я."

"Чувствую, что он собирается убрать палец от моей губы, и целую подушечку со всей нежностью и страстью. В тёмных глазах вспыхивает пламя, превращая темно-серый ободок в обсидиан.

— Знаешь, Богдан, у тебя самомнение до небес, — нисколько не шутя, делюсь мнением. — И ты всегда знаешь, как правильно?

— Нет, Ева, не знаю, но в случае с тобой просто … чувствую.

Удивлённо поднимаю брови, но стараюсь не улыбаться. Просто ещё раз целую его палец, признавая его право быть самым-самым.

— Андроид, терминатор и дядя Кощей способен чувствовать? — томно тяну я, зная, что пропала под этим тягучим как мёд взглядом.

— Да сам в шоке, Ев. Поможешь разобраться?

— Конечно, Богдан Анатольевич. Я пока ещё ваш зам, и это моя прямая обязанность.

Он убирает руку от моего лица, и темп нашей беседы кардинально меняется.

— Прости, дорогая, но всё-таки будет один короткий секс у стены. Я ночью всё компенсирую.

Он подхватывает меня под ягодицы, поднимая до уровня своих глаз.

— Уверен?! — вспыхивая разом как спичка, я пытаюсь не рвать пуговицы на мужской рубашке, а аккуратно расстёгивать.

— У меня здесь огромная кровать, такая же как и в коттедже, так что уверен, они обе выдержат мои … комиссионные.

Хочу засмеяться, но вместо смешка выходит протяжный стон, когда мужские твёрдые губы опаляют кожу шеи, ключиц.

— Ты предлагаешь остаться мне на ночь? — шепчу я, утыкаясь носом в его волосы и крепкую шею, с наслаждением вдыхая горький запах его парфюма.

Моего любимого.

— Нет, Ев. Какая ночь? За ночь я с тобой ненасытной не управлюсь.

Аренский и сам еле дышит, хрипит, но продолжает издеваться надо мной, но всё равно прав. С ним мне всегда мало…

— Две или три?

— Ев, не дури. Хоть бы жизни хватило.

От его признания сердце лопается, обжигая кипятком все внутренности. От радости, оказывается, так тоже бывает.

— Богдан, — шепчу я, не в силах ответить ничего связного.

— Да-да. Сейчас, родная моя!

И он входит в меня, заполняя всю разом. До предела, что скребу от сладкого бессилия ткань пиджака на широких плечах, ухватываюсь за его шею, когда мощные удары его бёдер сотрясает моё тело.