И горит танк, хоть и железный, очень быстро. Не успел выбраться из горящей машины за пять-десять секунд, значит, живым сгоришь. Выслуживались некоторые, награды себе в тылу зарабатывали. А танкистов тех перед строем расстреляли. Андрей до сих пор их лица помнил. Поэтому в ГБ идти принципиально не желал. Он уже понял, зачем лейтенант пришел.

– А еще мое начальство с областным руководством милиции созванивалось. Пусть представление пишут – а мы со своей стороны ходатайство поддержим. Пора тебе лейтенантом быть, а ты все в младших.

– Кто не хочет расти?

Звездочки на погонах, конечно, приятно.

Только в армии за звание и должность платят, а в милиции – нет. Морально приятно, но Андрей бы предпочел повышение денежного довольствия.

– Правильно понимаешь. Заслуженный человек, на фронте разведчиком был, имеешь награды и ранения. Тебе самая дорога к нам.

Ой как угадал Феклистов! Подкатился гэбэшник, ловко подъехал.

– А что? Выздоровеешь, поговорим.

– Для начала до сортира научиться ходить надо.

Лейтенант засмеялся.

– Я с хирургом говорил. Рана затягивается, кровопотеря, правда, большая.

Но через две недели как огурчик будешь.

Лейтенант поднялся:

– Желаю выздоравливать.

– Спасибо.

Гэбэшник вышел, вот же… и про службу в разведке знают, и про награды. Опер им нужен с опытом, это и к бабке не ходи.

Прав был Феклистов, не ошибся. ГБ палец в рот не клади, мигом схарчат всего без остатка.

Положа руку на сердце – недолюбливал Андрей госбезопасность. Нужна была такая служба, как любому государству, но без перегибов.

На пятый день уже смог прогуливаться. Сразу в палату к раненному на вокзале постовому зашел, проведать.

– Привет, собрат по несчастью.

– Здравствуйте.

На Андрее серый больничный халат, из-под которого голые ноги торчат и тапочки без задника кожаные – «ни шагу назад». Придумали больничные острословы.

– Вы как здесь? – спросил постовой.

– Да как и ты, один человек нас в больничку спровадил.

– Поймать бы его! – скрежетнул зубами постовой.

– Не получится, рассчитался я с ним за нас с тобой, за десятки, а то и сотни безвинно убиенных. Застрелил я его.

– Правда? – оживился постовой.

– Шесть пуль из «кольта»! После такого не живут.

– Мы тогда с вами как кровные братья.

– Вроде того. Держи апельсин. Выздоравливай. Теперь часто видеться будем.

– Да я после такого известия быстро на поправку пойду. Правильно наши сказали.

– Кто наши и что сказали?

– Из транспортной милиции. Говорят, вас сотрудники и уголовники Стрелком называют.

– Слышал, и не скрою – доволен. Пусть мразь боится.

Постовой попытался сесть в постели.

– Лежи, тебе нельзя.

– Товарищ Фролов, возьмите меня к себе в отделение.

– Ты выздоравливай пока.