— Рома, ты почему не спишь? У тебя все в порядке?

Он снова не пойми чему улыбнулся в темноте.

— Мрысь, во мне три бокала пива. Они просятся наружу. Можно мне в туалет, Марфа Тихоновна?

Из темноты что-то неразборчиво пробормотали, потом снова щелкнула замком дверь. А Рома, исполнив волю пива и заодно умывшись и почистив зубы, с чистой совестью завалился спать.

***Утром с Клауса можно было писать кающуюся Марию-Магдалину. Он многословно просил у Марфы прощения, путая слова русского и немецкого языка, пытался упасть на колени. И все это под взглядом Ракитянского, который с абсолютно непроницаемым выражением лица наблюдал за картиной кающегося грешника, привалившись к косяку плечом.

Клаус выглядел неважно и жаловался на головную боль. Но он категорически отказался оставаться дома, заявив, что должен работать. На прощание он с чувством пожал Роману руку — и отправился работать.

Они традиционно остались на кухне вдвоем. За окном был ясный сентябрьский день, на столе красовался вчерашний натюрморт: блюдо с подсохшими берлинерами, кофейник. Чашки Марфа уже вымыла.

Надо было что-то сказать. Ну хотя бы завтрак предложить или кофе. Но сегодня утром картина произошедшего вчера заиграла для Марфы новыми, крайне не радужными красками. И предлагать кофе Ракитянскому совершенно не хотелось.

— И какой черт его на работу понес — с больной-то головой? — проворчала она, когда молчание стало совершенно невыносимым.

— Пожалей мужика, — Ракитянский сел, поставил локти на стол. — Лучших в мире средств от головной боли ему никто не купит. А похмелиться ему сейчас очень надо.

Марфа обожгла Ромку яростным взглядом.

— Завтрак приготовишь себе сам!"

"Она закрылась в комнате. Марфа хотела успокоиться, но выходило ровным счетом наоборот. Вчерашние неприятные события, словно в эффекте «домино» запустили цепочку воспоминаний, потащили за собой другие.

Пьяный Клаус с мутным взглядом, блюющий ей под ноги.

Она сама, пьющая три бокала пенного один за другим.

Крик, саднящий горло, в котором бьется сердце от головокружительного аттракциона.

Отличная куртка, Курт.

Забери меня отсюда, Мрыся.

Откуда ты взялся на мою голову, Ракитянский?! Уехала от тебя за тысячу километров, а ты и тут умудрился мне жизнь испортить!

Марфа себя в таком состоянии почти ненавидела. Она в нем и бывала-то нечасто. И всегда причиной такого ее настроения был он. Ромка.

Крайне неприятное состояние — бессилие, стыд, чувство вины, беспомощность, неспособность что-то сделать и на чем-то сосредоточиться. И ощущение, что от тебя ничего в твоей жизни не зависит. И что все бессмысленно.

Марфа устроилась в постели, воткнула в уши «капельки» и бездумно залипла в телефон — развлекательный контент, дурацкие ролики и картинки, что-то бормочет в наушниках.