И потихоньку осознавала весь масштаб произошедшего. А произошла у нас, кажется… катастрофа. Под названием «Роман Ракитянский в Мюнхене».

Грядущая встреча пугала ее. На место первоначальной неконтролируемой радости пришло раздражение. На него. Но больше всего — на себя.

Дверь раскрылась и в кабинет заглянула ее помощница.

— Я уезжаю, — Марфа помотала головой. — Буду позже. Срочное?

— Нет, — отозвалась та.

А подумать можно и по дороге. Мысль о том, что ее там в аэропорту ждет Ромка, все же жгла и не давала думать, сидя на месте.

По дороге Марфа думать пыталась. Но без особого, как ей казалось, результата.

Все ее мысли свелись к одному.

Ни хрена она не преуспела.

За окном мелькали чистенькие баварские пейзажи — совершенно чужие. Чужая страна, чужой язык, чужие традиции, обычаи, сам уклад жизни.

И муж — чужой. Хотя по документам — ее.

Марфа сразу по приезду запретила себе ныть и расстраиваться. Приняла решение — исполняй. Вышла замуж и переехала в другую страну — ну так и живи.

Да разве это жизнь?!

Хотя внешне все вполне благополучно. Марфа с места в карьер бросилась вникать в нюансы немецкого ресторанного дела — и уже немало в этом преуспела. Каждый вечер она час тратила на уроки немецкого языка. Они даже с Клаусом договорились, что с утра они говорят только на его родном языке. Это приносило плоды."

"Клаус просто светился от счастья и гордости за нее. В первые же несколько дней Марфа постоянно с кем-то знакомилась. Осознала вдруг, что на фоне местных дам выглядит настоящей красавицей. Нет, у Марфы отродясь не было комплексов по поводу своей внешности. Но свои внешние данные она отнюдь не считала своим главным достоинством. А тут, в Мюнхене… ну королева красоты какая-то. Или она просто к другим стандартам внешности привыкла? Когда она поделилась своими наблюдениями с мамой, она рассмеялась и сказала: «Ну так нечего было в средние века красивых женщин массово на кострах сжигать! Пусть теперь наслаждаются!».

В общем, Марфа чувствовала себя чуть ли не королевой красоты Мюнхена. И работа вроде ладилась. И с персоналом проблем не было. И немецкий с каждым днем все уверенней. И Клаус просто светится от счастья и гордости за нее.

***И бесконечно отделываться фразой «Голова болит» нельзя. А близость с Клаусом… да нет же, не с Клаусом, а с мужем! — это каждый раз испытание для нервов. Господи, она и предположить не могла, что окажется когда-нибудь в такой нелепой, водевильной, анекдотической какой-то ситуации! Что ей придется лежать на спине, смотреть в потолок и думать… Ну, не о побелке, конечно. В доме Клауса — в их доме, черт побери! — идеальной потолок! И вообще дом чистый и уютный. И Клаус старается. Только чем больше он старается доставить ей удовольствие, тем хуже Марфе.