Не настоящий это муж, по-моему.

За эти слова Рома бы расцеловал Петьку в небритые щеки. А вот Варвара Глебовна погрозила сыну пальцем и почему-то недобро покосилась на мужа. Тихий-старший чему-то неопределенно и, кажется, весело хмыкнул. А положение и разговор принялась спасать матушка.

— Варь, ну расскажи, как у Марфушки дела там в Мюнхене.

Варвара Глебовна пихнула в бок закатившего глаза мужа и принялась за рассказ. Потом пошли расспросы, ответы, комментарии. Рома слушал все это, вяло ковыряясь вилкой в рыбе под маринадом. Дружеская встреча двух семей, которая раньше приносила столько удовольствия, теперь навевала тоску. На кого хочешь нагонит тоску рассказ про Мюнхен.

***— Ростислав Игоревич, а не дадите ли вы мне увольнительную?

Отец одарил его внимательным взглядом. У них абсолютно одинаковые глаза. Да и во многом прочем отец и сын похожи. Ромка порой задумывался о том, будет ли он таким же, как отец, в зрелости. Иногда эти мысли его угнетали — как и мысли о зрелости в целом. А иногда он тихо радовался тому, что генетика у него хорошая: на отца бабы до сих пор засматриваются — к огромному неудовольствию матушки.

— Ромка, — отец откинулся в кресле и с удовольствием повел плечами. — Что за блажь?

— Это не блажь. Я имею право на отпуск. Это записано в трудовом кодексе! А я два года пашу на тебя без отпуска и частично без выходных.

— Какая жалостливая история, — хмыкнул Ракитянский-старший. А потом еще раз внимательно посмотрел на сына. — Отпуск — это я понимаю. Не понимаю только, зачем идти в отпуск в сентябре.

— Я все хвосты подбил, — упрямо повторил Роман. — Можешь проверить.

— Я не про то. Верю. Знаю. Я про то, куда ты сейчас отдыхать поедешь. Или у меня есть внук, о котором я не знаю, и которого тебе надо вести в школу?

— На Мальдивах круглый год хорошо, — Рома проигнорировал пассаж про внука. Не смешно от слова «совсем».

— Логично, — снова откинулся в кресле отец. — Собрался на Мальдивы?

Врать родителя Рома не любил. Особенно когда стал взрослым. Он поежился, прежде чем ответить.

— Нет. В Мюнхен.

— В Мюнхен? — с непонятной интонацией переспросил отец.

— Октоберфест! — с места в карьер зачем-то принялся оправдываться Рома. — Куда еще ехать в сентябре и октябре, как не на Октоберфест?!

— Ну да, ну да, — закивал головой Ракитянский-старший. — Действительно. За семь верст киселя хлебать. Ну или пива.

— Папа!"

"— Не папкай. Две недели тебе хватит, чтобы напиться пива?

— Вполне.

Уже в дверях его нагнало последнее отчее напутствие.

— Марфе от нас сердечный привет передавай.

— Обязательно.

Глава 3. Из депрессии есть два выхода: вокзал и аэропорт

Всратый Мюнхен. Всратый Мюнхенский аэропорт. И все здесь говорят на всратом дойче!

Ромка сердито пнул сумку.