То, что она при этом ничего не почувствовала, Марфу уже не удивило. А вот дальнейшее — очень.

— Марта, — Клаус отодвинулся от нее, но по-прежнему держал ее за руки. — Марта, я хочу с тобой серьезно поговорить. Ты знаешь, Марта, что я скоро должен уезжать. И у меня не очень много времени. Поэтому я… я должен спешить.

Вы привлекательны, я чертовски привлекателен, чего время терять. В полночь, жду.

Главное, чтобы Ракитянский снова не явился. Будем надеться, что артобстрел канцелярией произвел на него впечатление. За этими мыслями Марфа упустила момент, когда диспозиция поменялась. Клаус выпустил ее руки, и теперь у него на ладони оказалась бирюзовая коробочка. Похоже на «Тиффани» — мелькнула мысль. А дальше произошло нечто совсем невероятное. Клаус преклонил колено — прямо посреди тротуара! — и протянул руку с коробочкой, которая с легким щелчком распахнулась. Там было кольцо.

— Будь моей женой, Марта.

Кто-то, проходя мимо, зааплодировал. А кто-то другой даже выразил свои эмоции громким свистом. Марфа видела, как начинают замедлять шаг прохожие. А Клаус по-прежнему стоял на одном колене, протягивая ей коробочку с кольцом.

Сумасшедший дом!"

"— Ты что творишь?! — Марфа потащила его за руку вверх. — Вставай немедленно!

— Ты ответишь мне? — он, слава богу, встал. Но руку с кольцом по-прежнему держал перед Марфой.

— Ты с ума сошел! — Марфа схватила его за руку и быстро потащила в сторону пешеходного перехода. Быть предметом публичного внимания она не очень любила.

— Я не сошел с ума, — серьезно продолжал на ходу говорить Клаус. — Я весь год думал, Марта. Я тебя люблю. Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Они остановились у светофора. Марфа поняла, что тяжело дышит. Господи, что за абсурд происходит в ее жизни. Что за…

Она почувствовала, что с ее рукой что-то происходит. А когда резко поднесла ее к своему лицу, увидела на безымянном пальце кольцо. Оно ослепляло. А Клаус смотрел на Марфу и улыбался.

На светофоре загорелся зеленый.

***— Как идет борьба с преступностью, граждане судейские?

— Вашими стараниями — хреново.

— Указ семь-восемь шьешь, начальник, — Ромка расхохотался. — Я к вашей уголовке никаким боком, мы люди простые, маленькие.

— Маленькие люди с большими гонорарами, — проворчал Павлусь, методично уничтожая обед. Петрусь вообще ел молча, не отрывая взгляда от бумаг, лежащих рядом.

— Кто вам мешал пойти на нормальную специализацию? — бессердечно ухмыльнулся Роман. — Что там такого интересного у Петра Тихоновича, что он голову оторвать не может?

— У него там сплошное веселье, — ответил за брата Павел.

— С точки зрения нашего законодательства, идеальный гражданин — это мертвый совершеннолетний мужчина, — не отрываясь от бумаг, пробубнил Петр.