Я встал у недавно крашеной темно-зеленой калитки, не решаясь войти, но мне помогли.

Оглушительный лай заполнил дом, постепенно скатываясь ниже, со второго этажа к входной двери. Сквозь вопли Берты изредка пробивался голос Хельмута — он что-то пытался втолковать своей любимице, но здесь моих скудных познаний немецкого уже не хватало."

"Дверь распахнулась, и навстречу мне вылетел большой округлый ком по имени Берта, бежавший с прытью, какой я от старушки и не ждал.

Собака подбежала к калитке, встала на задние лапы и радостно разлаялась, как бы крича мне — «я тебя знаю, я тебя знаю!».

Не удержавшись, я протянул руку и погладил собаку по широкой голове, та же в ответ попыталась облизнуть мне руку.

Я осекся, немного отступил от калитки и перевел взгляд на хозяина дома, стоящего в дверном проеме и изучающе смотрящим на меня.

— Добрый день, Хельмут, можно войти? Я к вам.

— Я уж думал, к Берте, — ответил немец. — Проходи, конечно, хоть я тебя и не звал.

— Вы бы и не смогли, — я уже закрывал калитку изнутри, чувствуя некую неловкость. — Но меня попросили прийти к вам и кое-что передать.

— Идем в дом, — Хельмут кивнул так просто, как будто понимал, кто послал меня к нему и зачем. Никогда бы не подумал, что пожилой немец может вот так, с бухты-барахты, пустить к себе в дом незнакомого парня с режущим уши русским акцентом.

Берта все крутилась рядом, показывая, что узнала меня, что помнит. Я с удовольствием поглаживал ее, не сводя с Хельмута глаз. Такое странное чувство, еще более дивное, чем после пробуждения на огороде. С этим человеком мы преодолели самый страшный участок пути, справились с поистине серьезными трудностями, а он меня теперь не знает и никогда не знал.

— Чай?

— Да, спасибо.

Мы прошли на кухню, весьма, к слову, просторную, и Хельмут жестом предложил мне присесть. Воцарилась недолгая тишина, пока хозяин заваривал чай, а Берта терлась неподалеку, то и дело с довольной миной выпрашивая ласки. Только собака и спасала ситуацию, становящуюся уж совсем нелепой.

А еще меня переполняла радость как минимум по одной причине — старая овчарка все же не выжила из собачьего ума после всех выпавших на ее долю злоключений. Да, Берта, та неделька выдалась сумасшедшей, не правда ли?

— Ты ведешь себя так, как будто мы знакомы.

Едва поставив чашки на чуть скрипнувший стол, Хельмут пошел в лобовую атаку.

— И по какой-то причине моя собака, не выходившая за пределы этой улицы уже года три, так и ластится к тебе. Все это наводит меня на мысль, что…

— Да, Хельмут, — кивнул я, отхлебнул, обжог язык и чуть не поперхнулся — горячо-то как! — Мы знакомы. Но я здесь не за этим. А за тем, чтобы попросить Вас кое о чем.

— Ну, так проси, — сердито крякнул немец, нахмурившись. — Не темни только.