Расставаться было очень грустно, но ведь осталось небольшое и чрезвычайное дело, и я весь томился от желания и волнения.

Наконец, спустя тринадцать часов и три рейса я оказался в аэропорту Гданьска, в местечке под названием Рембехово. Стоило выйти на улицу, как лицо обдало теплым весенним ветерком с примесью влаги. Приморье, как никак.

Солнце уже скрылось за далеким лесом, начинающимся сразу за бесконечной чередой взлетно-посадочным полос, и небо приобрело таинственный и мягкий фиолетовый цвет. Ни облачка, только железные птицы с сотнями пассажиров на борту без конца прибывают издалека и в эту самую даль улетают…

В Польше я пробыл ровно одну ночь. Отоспался после приезда и вновь поспешил в аэропорт, то и дело проверяя билет по пути туда, сидя на заднем сиденье автобуса."

"В салон ввалились разгоряченные молодые ребята, все сплошь бритые наголо, в зелено-белых шарфах. Они громко гоготали, не стеснялись в выражениях и обводили немногочисленных пассажиров наглыми взглядами, в которых так и читалось — «ну-ка, возрази мне!».

В таких случаях я, как правило, выключал в наушниках музыку и, если при мне была книга на русском, прятал ее в сумку. Здешние «ультрас» жестокие, редко трезвые и всегда ходят толпой, так что о драке и думать было нечего. Но сегодня я на них и внимания не обратил, им в моем мире места нет. Наверное, поэтому никто из них ни разу и не посмотрел в мою сторону, хоть пассажиров было столько же, сколько фанатов.

Мысли были заняты другим, причем заняты настолько сильно, что во время перелета я ни разу не сомкнул глаз, только сидел и пил принесенный улыбчивой стюардессой кофе да смотрел в окно. Отстраненно подумал еще и о том, чтобы было бы забавно повторить наш маршрут из мира, оставшегося далеко впереди и «отцепившегося», ответвившегося от нашей реальности. Вот так и появляются эти самые параллельные миры.

Тогда что же выходит, этих самых Хельмутов в параллельных мирах пруд пруди, и каждый ищет свою безвременно ушедшую супругу? Да нет, бред какой-то. Лучше просто об этом не думать, некоторые вещи просто должны остаться невыясненными и непонятыми.

Время тянулось медленно, словно нарочно, но, наконец, самолет благополучно приземлился в Дюссельдорфе. С волнением в душе я выбрался из здания, не запомнив под наплывом трепетного предвкушения ни единой его детали, и подошел к первому попавшемуся таксисту. Назвал примерный адрес, неприятно удивился цене и согласился. Торговаться некогда, и так нервы на пределе. А таксисты, будь они неладны, с таких, как я и живут. Вот и ответ на вопрос, терзавший меня раньше — какие болваны пользуются услугами этих рвачей и хапуг?

Все вокруг было незнакомым, будто и не ехали мы по этим улицам.