– Вот же… сволочь этот Граф! – покачал головой Рома. – Но такой его ход  ожидаем. У него стул под задницей зашатался. Вот он и засуетился. Ничего личного, Фис.

– Без проблем. После такого его отношения мне стыдно его даже “папой” называть.

– Отец мне тоже сказал, что у Графа смутные времена на фирме, – задумчиво почесал подбородок Демьян, немного успокоившись, – вот только не уточнил, почему. А тебе, я так понимаю, удалось что-то узнать?

– Удалось. Вы будете сильно удивлены, если я скажу, что половина контрольного пакета акций фирмы ООО “ГраВ” принадлежит не Графу, а его покойной жене – Валентине Ветровой, твоей матери? А ее прямой наследницей, согласно составленному завещанию, должна была стать и формально являешься… ты, – посмотрела на меня Бурменцев в упор, – Анфиса.

Вот Рома что-то говорит, а у меня состояние полного отупения. Глазками хлопаю, вроде дышу, кровь вон по венам течет, а я стою. Столбом неподвижным. Изваянием каменным. Безжизненным и оцепеневшим. На имени мамы я просто сбилась с мысли и заплутала в собственной голове, не сразу сообразив, что только что услышала.

Да, видать, затупила не я одна. Потому что Нагорный тоже губы поджал и молчал. Рука на моем плече заметно напряглась, потяжелела. А пару долгих мгновений спустя, когда услышанное переварилось и мозг дал сигнал “ату”, мы в унисон выпалили:

– Ты шутишь?

– Что значит “контрольный пакет”?

Думаю, не надо пояснять, кто и что сказал? Прожженный бизнесмен Нагорный, естественно, спросил, не шутит ли его друг, а я до сих пор не могла понять, чем мне полученная информация “грозит”. Ну, как не могла понять? Понимала. Смутно. Весьма смутно…

– Контрольный пакет акций дает право руководить фирмой, не считаясь с мнением мелких акционеров, – терпеливо сказал Рома.

– Грубо говоря, большая часть акций при открытии фирмы была в руках вашей семьи. А именно в руках Олега Графа и Валентины Ветровой. Семьдесят процентов из ста. И тридцать пять из них – собственность твоей матери. Твоя собственность. Но опять же, выходит, что только по бумагам…

– Он еще хуже, чем я о нем думал, – вздохнул тяжело Демьян, прохаживаясь рядом с нами. Я же все еще пыталась собрать пазл в единую картинку, когда мой мужчина пояснил:

– Твои родители открывали фирму вместе, Анфиса.

На равных. А отец просто присвоил всю ее себе, – и такая ярость полыхнула в любимых кофейных глазах, что даже до меня долетела эта обида. Волной пронеслось, обжигая чувство несправедливости по отношению ко мне и бабушке с дедом. Столько лет они перебивались с копейки на копейку, когда у их дочери были деньги! Дочери, а после ее смерти – у внучки. У меня были деньги! А я плясала под дудку отца с четырнадцати лет.