— Пусть едет. У каждого свои заботы.

Обошли периметр особняка. Укрепления выглядели внушительно: пулемётные гнёзда, минные поля, засеки из колючей проволоки. Даже артиллерийские орудия расставлены так, чтобы простреливать все подходы.

— Серьёзно подготовился, — одобрил я.

По дороге встречали охотников. Все они реагировали одинаково — вытягивались, салютовали, смотрели с уважением. За спиной слышался приглушённый шёпот:

— Смотри, господин уже на ногах, а ведь недавно еле живой был. Самый пострадавший из всех мужиков, удар на себя принял.

— Слышал, он всех раненых на себе вытащил?

— Сорок человек… И даже монголов с кровяшами.

— И мёртвых тоже не бросил!

— Вот это барин! За такого в огонь пойдёшь.

Я поморщился от подобных разговоров. Половина из того, что они говорят, — преувеличение или домыслы. Но главное — боевой дух вырос. Люди готовы сражаться не за страх, а за совесть.

— Кстати, — повернулся к Медведю, — как дела с пленными?

— Кровяши и монголы живы, — доложил он. — Держим в подвале под охраной. Лечим, кормим, но ключи только у меня. Хотите с ними поговорить?

— Пока нет. Пусть поправляются, скоро они мне понадобятся.

— А что с ними потом будет? — скривил рожу мужик.

— Кровяшей казнят за государственную измену. Монголов, возможно, обменяем на что-нибудь полезное.

Фёдор кивнул. В его понимании мира всё было просто: враги должны отвечать за свои дела, а эти коснулись моего рода.

Мы дошли до главных ворот особняка. Часовые сразу вытянулись в струнку, увидев нас.

— Как обстановка на подступах? — спросил у старшего.

— Тихо, господин, — доложил бородатый ветеран. — Ни одного подозрительного движения. Разведчики докладывают, что в лесу чисто.

— Хорошо. Продолжайте нести службу.

Повернулись назад к особняку. Солнце уже поднималось, день обещал быть жарким.

— Когда планируете выезжать? — спросил Медведь.

— Как только всё будет готово. Думаю, через час-полтора.

— Долго в Томске пробудете?

— День, максимум два. Нужно разобраться с одним торговцем, проверить кое-какие связи.

Фёдор понимающе кивнул. Он не спрашивал подробностей — достаточно того, что граф считает это важным.

— А потом сразу в столицу?

— Да. Суд не за горами, нужно готовиться.

Мы остановились у крыльца особняка. Медведь повернулся ко мне с серьёзным лицом:

— Господин, можно личный вопрос?

— Давай.

— После того, что произошло… — замялся здоровяк. — После встречи с той тварью… Вы не боитесь?

Значит, кто-то уже рассказал, что случилось. Я хмыкнул и задумался над ответом. Страх есть — было бы глупо это отрицать. Его нет только у умалишённых или больных, ведь он защищает и помогает выжить. Вот только одни продолжают трястись. А я…

— Опасаюсь, — честно ответил. — Но не это главное. Главное, что буду с этим страхом делать.