– Что ты там бормочешь? – а сам даже с темпа не сбился, как бежал себе, так и бежит.

Я же немного затроила, мазнув по его фигуре взглядом. Я его таким и не видела никогда. Спортивная майка почти ничего не скрывает, как, собственно, и шорты, открывая обзор на забитые татуировками ноги по самые колени.

Скривилась досадливо. Идеальный гад, словно с глянцевой картинки сошел.

– Открой мне дверь, Демьян, – устало выдохнула я и отвела глаза, прижимая холодную бутылку воды к щеке.

– Не называй меня так, – почти выстрелил он в упор своими словами и снова вставил наушники в уши, полнейшим образом игнорируя мою просьбу.

Ну ладно! Я сейчас дяде Паше наберу, пусть он с этим великовозрастным идиотом сам разбирается. Но Аверин как будто мои мысли прочитал и прокричал вдогонку:

– Предкам только не звони, серь неблагородная! Отец пашет сутками, чтобы у тебя все было.

Замерла с телефоном в руке и нахмурилась еще больше. Черт! Но что же делать? Еще больше вспыхнула и снова кинулась к этому болвану в шортах.

Толкнула его в плечо, сталкивая с дорожки, и от души выплеснула весь свой смертоносный негатив:"

"– Зачем ты это делаешь? Открой мне дверь! Я не могу дышать с тобой одним на двоих воздухом! Не могу, не хочу и не буду!

Его рывок ко мне даже не заметила.

Всего секунда и вот он уже рядом со мной, злющий как сам черт. Прихватил меня за горло и дернул на себя так, что наши носы соприкоснулись.

Глаза в глаза и тело прошивает какой-то безумной волной. Страх, предвкушение, злость, ненависть, жажда…

Поднимает выше и я встаю на носочки. Толкает меня своим телом, и я пячусь назад. Шаг, еще шаг и еще. Я чувствую его жар и мне становится дурно от этой близости.

– Отпусти, – выдыхаю я.

Его взгляд горит огнем, взгляд шарит по лицу, губы кривятся в пренебрежительной ухмылке. Отталкивает и я неуклюже шлепаюсь на скамью для пресса. Смотрит на меня свысока и зло цедит:

– Качай зад, убогая, а то все хахали разбегутся, – и после этих слов развернулся и просто вернулся на беговую дорожку, больше не обращая на меня никакого внимания.

Я больше к нему не подходила, посчитала, что это ниже моего достоинства. Села в кресло-мешок у стены и сделала вид, что залипла в телефон.

Да и последние его слова больно царапали что-то внутри, почти высекая из глаз соленую влагу. И ненависть к этому парню делилась и множилась, пока не расширилась почти до невообразимых размеров. Даже пальцы рук зудели схватить гантелю и со всей дури настучать ему по его тупой самодовольной башке.

Хахали? Меня мальчики до него всего три раза в жизни целовали. Одноклассник Арсений в третьем классе, он же в пятом и в прошлом году на посвящении студентов пытался присосаться одногруппник Сережа.