Паль, на которую мне только хватило сил и средств."

"– Уйди, – рычу я, отводя ее руки от себя. Мне противно до тошноты.

– Что? – хлопает глазами как глупая корова и меня еще больше плющит. Что непонятного в этих четырёх буквах?

– Подумай хорошенько, надо ли мне повторять, – откидываюсь на подушку и смотрю в упор на Её безобразную подделку.

Кивает. Уходит в ванную, где будет сейчас показательно плакать. А я облегченно прикрываю глаза и выдыхаю, окунаясь в какое-то блаженное отупение, где нет места мыслям. Чертыхаюсь, а потом рывком выдергиваю себя из этой постели и из этой квартиры, где так отчетливо пахнет грехом и фальшью, предварительно оставляя на кровати несколько красных банкнот.

Не жалею. Фиолетово.

Так в этом состоянии я и жил всю следующую неделю. Сидел на парах, смотрел на Громова, который планомерно полировал Малиновскую масляным взглядом. Хмыкал, называл его про себя ванильным дураком. Потом ехал в офис к отцу, где мы по-прежнему делали вид, что не знакомы друг с другом. Прямо образцовая семья, хоть завтра на обложку журнала.

Стыдно ему за меня, видите ли.

Три ха-ха. Пусть подавится своим стыдом.

Ну или засунет в одно пикантное, темное место. Тут уж на его выбор, мне не жалко.

Так прошло еще три дня.

В четверг, на ночь глядя, зачем-то полез в архив сообщений, уговаривая себя в которых раз удалить, и ее контакт, и все, что с ним связано. Не удалил. Психанул только лишний раз.

В пятницу поехал домой с пар через ее институт. Развернулся и еще раз мимо прошерстил. Бесплодно, конечно. Оправдал себя тем, что хотел рассмотреть какую-то понравившуюся мне тачку. Уже даже и не помню какую.

В субботу закосил под студента, который забыл пропуск, чтобы только узнать, не изменилось ли ее расписание.

Узнал. Не изменилось. Потоптался на крыльце, раздумывая подождать ли ее или нет. Ждал двадцать минут, потом обматерил себя последними словами и уехал. Дебил великовозрастный.

Я сам от себя устал. Прямо бесил не по-детски. Увы, но это было только начало. Я не скучал по ней. П-ф-ф, нет! Но увидеть я ее хотел. До зуда в костях. Всего-то посмотреть, как живет, как спокойно ей дышится в этом мире, чтобы еще раз убедиться в том, кто она есть – чертова ядовитая стерва. Дешевая, как пирожок с капустой.

Выходные таскался, как стопроцентная «прости господи». Но потому хоть слегка попустило.

В нашей компании прибавилось новой крови. Я прям с Громова сначала угарнул, все-таки обычный вышибала из клуба, но потом сам же себя и осадил. Стас Гордеев – немногословный парень, с тяжелым, пуленепробиваемым взглядом, вошел и прочно осел, между нами. Будто тут и был. Не льстил, не пытался выслужиться, бил словом, не ценил наше время, смотрел свысока, хотя сам был гол как сокол. Это немного и отвлекло.