Смотрю на него и зависаю, хотя и не понимаю, чем он заслужил все это.

Вся надежда была только на двенадцать дней без его пагубного влияния. Там, где ярко светит солнце и шум прибоя сводит с ума своей песней, я забуду о нем. А потом вернусь в Москву другим человеком. Обязательно. Пренепременно, черт возьми!

– Брательник твой точно не едет? – спросила накануне вылета Анька.

– Нет. У него дела важные, – припомнила я его давние слова.

– М-м, ну ясно, – многозначительно ответила подруга.

– Что тебе ясно? – нахмурилась и переспросила я.

– Мне ясно, что он от тебя отвалил.

Конкретно так отвалил, Ярка. Только вот ты вторую неделю ходишь будто бы пришибленная, а не прыгаешь от радости до потолка от такого расклада. А еще понятно мне, что ты страшным образом шифруешься даже от лучшей подруги и молчишь как партизан. Надеюсь только, что ты не натворила глупостей.

– Натворила, – после продолжительной паузы выдохнула я из себя.

– Переспала с ним? – строго спросила Анька, но я только прикусила губу и отрицательно покачала головой, – Колись, давай, Довлатова! – крепко обняла меня девушка и я тут же скуксилась.

– Ань?

– Ну?

– Мне так страшно…

– А поздно уже, Ярка, – нежно погладила меня по голове подруга и я всхлипнула, – и я, дура, все видела, но пугать тебя не хотела.

Прости меня.

– И что делать? – задохнулась я.

– Жечь, подруга. Жечь так, как только ты и умеешь. Пусть это тяжело, но это пока. Ничто не вечно, потом еще посмеемся над всем этим.

– Именно…

И вот оно – томительное ожидание счастья. Аэропорт и на ногах кеды, вместо опостылевшей зимней обуви, а на лице улыбка, при виде взмывающих в небо самолетов. Где-то там стоит и наш. Он увезет меня в другой мир.

В мир, где нет жестоких мальчиков с глазами цвета топленого шоколада. Там буду только я. Здорово звучит? А-то…

А потом как удар в живот с ноги – его запах бьет меня по рецепторам. Я его никогда и ни с чем не перепутаю. Хотя в мозгах бомбит только – да не может этого быть!

– Т…ты? – ошарашенно выдыхаю я, глядя как он размещается в соседнем от меня кресле.

– Я, – ответил он, и мы оба почувствовали, как самолет приступил к рулению.

– А…а ты же сказал, что будешь с друзьями, – почти в панике выдаю я.

– Я там, где я хочу быть и перед тобой отчитываться не собираюсь, сестрица, – и кривая улыбка всего на секунду отражается на его равнодушном лице.

Боже! Я тут же оглядываюсь на мать и отчима, а потом и вовсе пытаюсь сменить место своей дислокации, но ничего не выходит. Аверин невозмутимо перекрывает мне все пути отхода, а потом и вовсе достает и разворачивает на столике ноутбук, и врубает какой-то фильм по известным комиксам. А дальше только вставляет один наушник в ухо, смотрит на меня как на мышь подопытную и устало выдает:

– Смени пластинку, Довлатова.