— И все-таки я хочу, чтобы это было красиво, — бесцеремонно перебил Ильяс."

"— Вы обратились по адресу. Ульяна напишет такое стихотворение, что та девушка побежит за вами на край света! Да, Ульяна? — с нажимом повторил Роман.

— Ага, — кивнула я, не найдя в себе силы что-то сказать.

Я то краснела, то бледнела. И ничего не могла с собой поделать.

— А как ее, эту счастливицу, зовут, если не секрет?

— Ульяна, — как ни в чем не бывало ответил Ильяс. — Красивое православное имя.

— Да что вы? — живо отреагировал Роман и, не удержавшись, захохотал. — Ну, надо же! Ты слышишь, Уль, прямо, как тебя! И имя-то достаточно редкое! Вот это совпадение!

— Забавное совпадение, да, — довольно оскалился Ильяс.

И если до того момента в это еще можно было поверить, сейчас стало окончательно ясно, что совпадением тут и не пахнет.

Загадочный и ненавистный брат Вольфа явился в наше агентство… ради меня. Более того, он сделал так, что я должна была написать стих… Для самой себя?!

Роман Евгеньевич между тем еще немного поахал «совпадению» (видимо, мысль о том, что у меня и у девушки, понравившейся самому сыну Камиля Рахматулина, совпадают имена, действительно его веселила), потом еще немного полебезил перед Ильясом, а потом велел мне проводить его в творческий отдел.

Это была обычная Романова практика — сначала пообщаться с клиентом самому, а затем уже перепоручить его заботам сотрудников.

Предполагалось, что я более подробно расспрошу Ильяса о его пожеланиях по тексту, а еще он сможет выбрать оформление будущего шедевра.

Вот только это было абсурдно. Неправильно.

Это был фарс. Я знала об этом. Знал и Ильяс. Поэтому так ухмылялся — только дурак не поймет, что он издевается и никакой стих ему даром не нужен.

Дурак и еще Роман Евгеньевич, который вел себя с ним так, как с обычным клиентом. Из тех, которые приходят к нам заказать поздравление на юбилей или свадьбу.

Я бы многое отдала за то, чтобы не оставаться с Ильясом наедине. Не потому, что Вольф запретил. Потому что я сама чувствовала — от этого человека нужно держаться подальше.

Но что я могла поделать? Роман велел вести его в творческий отдел.

Что мне оставалось делать — я повела…

Глава 26

Наше агентство располагалось в старинном здании, которое принадлежало Роману Евгеньевичу.

Он был из рода купцов, которые каким-то чудом смогли сохранить большую часть своей собственности после революции.

Само собой, за годы этот особняк много раз ремонтировали, последний ремонт и вовсе был евроремонтом.

И все-таки дух старого здания витал здесь — высокие потолки, ажурные перила лестниц, широкие подоконники…

На один из таких подоконников меня и усадил Ильяс Рахматулин, когда мы с ним оказались в пустом коридоре.

Причем, усадил — в прямом смысле этого слова.